Признав диалектику всеобщей методологией, классики марксизма тем самым выделили ее субъективную сторону. Диалектика в таком смысле выступает как сложный и противоречивый процесс духовной жизни людей, проявляющийся в их чувствах, мыслях и переживаниях. Но создатели марксизма полагали, что у диалектики есть еще и объективное измерение. Здесь они продолжают давнюю традицию, восходящую к Гераклиту. Под объективной диалектикой Маркс и Энгельс понимают реальные процессы природы и общественной жизни в их самостоятельном проявлении. Субъективная диалектика, согласно их учению, формируется на основе диалектики объективной. Такую связь они усматривали в отражении чувствами и разумом человека с определенной точностью и полнотой действительных явлений, присущих природе и обществу.
Маркс и Энгельс замечают, что в теории познания, которая является одним из наиболее важных проявлений субъективной диалектики, накопилось много нерешенных проблем. Они не находят в трудах своих предшественников ответов на фундаментальные вопросы: кто познает мир, как человеку дан объект, что представляет собой механизм постижения действительности и в чем сущность истины?
В «Тезисах о Фейербахе» Маркс высказывает суждение о том, что главным недостатком прежнего материализма была созерцательная форма осмысления предмета[251]. Материалисты думали, что субъект познания – это человек с его природными свойствами, среди которых есть и способность постигать мир. С объектом он соотносится через органы чувств. Результатом становится познавательный образ, который отражает в сознании действительную вещь. Обработка разумом чувственного материала ведет к образованию абстрактных понятий. Согласно такой концепции, познавательные образы вызываются внешними причинами, а субъект оказывается только их пассивным регистратором.
Эта концепция, безусловно, содержит зерно истины. Но оно спрятано за ошибочными представлениями о сугубо биологической природе субъекта и определяющем внешнем воздействии на формирование образа объекта. Остается, однако, по-прежнему неизвестным, как и почему образы сознания отражают внешние для человека вещи и процессы. Не случайно противоречия материалистической теории познания стали предпосылкой для ее критики субъективным идеалистом Беркли, который утверждал, что в опыте нам даны только сами ощущения.
Интересное объяснение сущности субъекта предложил Кант. В его теории субъект рассматривается как активное начало познавательного процесса. Субъект вмещает в себя необходимые условия организации чувственного опыта и его рациональной обработки. Деятельность субъекта позволяет бесконечно раздвигать горизонт явлений, доступных сознанию. Но мы никогда не сможем узнать, каковы вещи сами по себе.
Преодолеть чисто природное понимание субъекта познания попытался Гегель. Он ввел понятие абсолютного духа, которое фактически выражает совокупную духовную деятельность человечества в ее надындивидуальных характеристиках. Необходимой предпосылкой познавательной способности субъекта, по его теории, является освоение прошлого духовного опыта, наработанного в ходе развития культуры. Познание Гегель рассматривает как процесс, который разворачивается во времени. Это, безусловно, положительная сторона его учения. Вместе с тем абсолютизация объективированной в культуре духовной составляющей мешает понять механизм постижения действительности. Недаром Гегель был вынужден заявить об изначальном тождестве мышления и бытия. В конце концов познание сводится им к процессу самоосмысления мирового разума.
Маркс и Энгельс рассматривают процесс познания в более широком контексте отношений людей к миру, где он выступает как необходимая сторона практических действий. Это позволяет им выделить социальную компоненту субъекта познания, показать, как содержание внешних вещей становится фактом нашего сознания, найти критерий истины. Таким образом, они решают некоторые гносеологические проблемы, поставленные немецкой классической философией.
Создатели марксизма трактуют практику как материально-чувственную деятельность, на которой основываются духовно-познавательные процессы. В ходе практики создаются искусственные предметы, служащие орудиями осуществления различных операций.
Сущность таких орудий и других материальных средств действия двойственна – они принадлежат одновременно и миру людей, и природе. Как элементы социально-культурной среды они образуют неорганическое тело цивилизации, задача которого продолжать и усиливать действие естественных органов человека. Двуединая социально-природная сущность материальных орудий деятельности делает их посредниками в отношениях между людьми и природой. Предметы, оказавшиеся в поле практической деятельности, обнаруживают разные свойства и становятся доступными для нашего сознания. Скажем, использование железного плуга убеждает нас в том, что он может хорошо взрыхлять почву.
