Вначале человеческая деятельность была нерасчлененной – практическая и познавательная стороны в ней были слиты. Затем духовно-теоретическая деятельность обретает относительную самостоятельность. Ее задачей становится систематическое производство знаний. Это возможно, поскольку приобретенный опыт закрепляется в понятиях, законах, фигурах логики, символах и т. п. При этом связь с практикой отнюдь не обрывается – она становится только более сложной и опосредованной. Практические потребности являются мощным стимулом познания, от них в значительной мере зависят выбор предмета исследования, направления познавательной деятельности, ее темпы, наконец, использование добытых знаний. Вот почему основоположники марксизма рассматривали практику как основу и движущую силу познания. Познание, в свою очередь, оказывает сильное обратное воздействие на практику.
Разветвленная система практической деятельности не может осуществляться в одиночку. Поэтому люди устанавливают общественные связи и отношения, в ходе чего происходит социализация субъекта познания. Данный процесс следует понимать как освоение субъектом коллективного опыта, т. е. ранее выдвинутых и обоснованных идеалов, норм, принципов и методов постижения мира, а также накопленных прежде знаний. Так преодолевается натурализация процесса познания, свойственная материализму предшествующих периодов.
Маркс и Энгельс не согласны с агностицизмом Канта. Философы считают, что человек получает знания о самой действительности, т. е., несмотря на то, что знания связаны с субъективным процессом восприятия и мышления, они в идеальной форме фиксируют реально принадлежащие объекту свойства. Таким образом, знания имеют объективное содержание и субъективную форму выражения. А человек вполне способен познавать подлинную природу реальных вещей и процессов.
Принятая основоположниками концепция дает отличную возможность совместить принцип отражения сознанием действительного мира с принципом человеческой активности в ходе познания. Концепция требует рассматривать познание как процесс производства знаний, их углубления и уточнения. Осуществляется он в диалектическом взаимодействии абсолютной и относительной истин. Коль мир неисчерпаем, а познавательные возможности людей всегда обусловлены наличным материальным и интеллектуальным инструментарием, наше сознание движется от одной относительной истины к другой. Вместе с тем объективные знания всегда содержат и зерна абсолютной истины. В этом смысле относительная истина – это частичные знания, обусловленные конкретными культурно-историческими обстоятельствами. Между тем абсолютная истина связывается с полным и окончательным теоретическим освоением объекта. Она оказывается неким воображаемым пределом, к которому стремится познание. Но движение к нему – процесс бесконечный.
Что же позволяет нам убедиться в истинности знаний? Существуют ли для этого соответствующие критерии? Маркс с Энгельсом и здесь ссылаются на практику как на окончательный критерий истины. «Если мы можем доказать правильность нашего понимания данного явления природы тем, что сами его производим, – замечает Энгельс, – вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то кантовской неуловимой «вещи в себе» приходит конец»[252]. Практика в самом деле позволяет соотносить предмет, наше знание о нем, действие и его результат, тем самым дает возможность убедиться, соответствуют ли наши знания содержанию самого предмета. Известны разные формы практической проверки истинности знаний – реализация замыслов, научный эксперимент, моделирование явлений и т. д.
Таким образом, марксистская философия впервые в явной форме раскрыла социокультурную обусловленность познавательной деятельности, обосновала роль практики в процессе познания, дала убедительную критику агностицизма. Многие из идей и суждений, высказанных ее создателями относительно проблемы познания мира, до сих пор сохраняют свое значение.
Согласно марксизму, свободной реализации творческой сущности людей препятствуют различные виды человеческого отчуждения. В «Экономическо-философских рукописях» (1844) Маркс анализирует проблему отчуждения в обществе, где господствует частная собственность, и размышляет над тем, как можно это отчуждение преодолеть. К различным аспектам проблемы отчуждения он не раз обращается и в последующих своих работах.
