Проблема отчуждения исследовалась в немецкой классической философии еще до Маркса. Так, Гегель рассматривал отчуждение как процесс перехода абсолютного духа в природу и общество. Поскольку природа и общество противоположны духовному бытию, они являются неадекватным выражением абсолютной идеи, ее отчужденной формой, полагал он. Преодоление отчуждения Гегель видел на пути возвращения абсолютной идеи в стихию чистого мышления, где она на материале человеческой истории постигает себя самое. Фейербах ограничивал процесс отчуждения более узким контекстом, связывая его с религиозным сознанием. Отчуждение для него есть проекция человеком во внешний мир своих сущностных родовых свойств и аккумуляция их в продуктах религиозной фантазии. По сути дела, понятие отчуждения в этом учении выявляет человеческое содержание религии, которое принимает, однако, сверхчеловеческую и даже сверхъестественную форму. Преодоление религиозного отчуждения этот философ считал исключительно важной социальной задачей.
Маркс должным образом оценил анализ проблемы отчуждения Гегелем и Фейербахам, но счел, что отчуждение имеет земные корни. Он ищет источник отчуждения в объективных экономических отношениях. На его взгляд, данный процесс принимает форму отчуждения труда.
Философы К.Н. Любутин и П.Н. Кондрашов замечают: «Вся философия Маркса (как антропология, так и социально-экономический и социально-исторический анализ) пронизана идеей преодоления отчуждения… Это философия человеческого бытия как деяния»[253].
Маркс признавал труд и прежде всего материальное производство наиболее значимым проявлением родовой жизни человека. Люди стремятся овладеть природой и установить контроль над условиями собственного существования. Они утверждают себя только тогда, когда работают, действуя вместе с другими, когда получают удовлетворение от труда и его результатов, когда имеют возможность проявить собственную инициативу и развить свой талант.
Но процесс самоосуществления людей принимает парадоксальный характер. Философ его видит в том, что одновременно с ростом совокупного могущества людей увеличивается их зависимость от экономических структур, создаются и расширяются разные формы политического и идеологического принуждения. Российский философ А. Балицкий отмечает: «История классового общества, кульминирующаяся в капитализме, являлась в этой перспективе историей развития человеческих сил ценою возрастающего отчуждения, то есть одновременно прогресса и регресса – возрастания производительной мощи человечества и все большей деградации человека»[254]. Люди создают все более продуктивные экономические структуры, которые все больше выходят из-под их контроля и становятся как бы над ними. Постепенно уменьшается роль отдельного работника. Овеществленный в результатах прошлой деятельности труд начинает господствовать над непосредственной деятельностью. Возникает возможность экономического, а затем и политического порабощения одних людей другими. Непосредственный производитель превращается в раба своих собственных общественных отношений. Так складываются условия, полагает Маркс, для безраздельного господства социальной стихии.
Отделение средств производства от творца материальных благ делает сам труд внешним для человека процессом – это первая сторона отчуждения. В таких условиях люди участвуют в общественной жизни не ради проявления своих способностей и возможностей, а под давлением обстоятельств. Результатом является физическое истощение занятых в материальном производстве людей и духовное их опустошение. От рабочего ускользает конечная цель трудовой деятельности, а процесс производства сводится к механическому выполнению функций, смысл которых для него утрачен. Маркс обращает внимание на тот факт, что, как только к труду перестают принуждать, от него бегут, как от чумы. По мнению философа, это служит осязаемым доказательством отчуждения труда.
