— Вторая категория преступно осужденных — за половую ориентацию, — продолжил Эдик. (Вчерашняя передача избавила Фридриха от необходимости спрашивать, включает ли он в это число и педофилов). — А также проституцию и порнографию. Пользоваться или нет соответствующими услугами — личный выбор каждого. Государству не место в постелях своих граждан.
— Вам известна статистика о прямой связи между доступностью порнографии и числом преступлений на сексуальной почве? — осведомился Власов. — Американская статистика, между прочим. В частности, исследование доктора Курта...
— Есть ложь, большая ложь и статистика, — выдал Игорь очередную заранее заготовленную фразу. — Девяносто процентов умерших от рака ели огурцы.
— Да, но у тех, кто огурцы все-таки не ел, рак встречается ничуть не реже, — спокойно пояснил Фридрих. — С порнографией же картина совершенно иная.
— Ну давайте судить за продажу вилок, раз вилкой тоже можно убить! — воскликнул Эдик.
— Можно, — снова согласился Власов. — Но вилка не провоцирует преступных желаний. В отличие от порнографии. За продажу наркотиков вы тоже предлагаете не наказывать? — этот вопрос он задал с умыслом.
— Наркотики должны быть легализованы! — воскликнул лохматый с амулетами. Анатомию колена своей соседки он, похоже, уже изучил в подробностях — во всяком случае, руку оттуда убрал.
— Во всяком случае, легкие, — дипломатично заметил Эдик. — И уж, конечно, нельзя наказывать за их потребление. Это — личное дело каждого, как относиться к своему здоровью. Пока он никого не убил и не ограбил...
Фридриха подмывало еще раз спросить Эдика насчет пьяных водителей и посмотреть, хватит ли у того наглости и теперь назвать аналогию некорректной. Но вместо этого он поинтересовался:
— Значит, если бы продажа наркотиков была легализована, член демдвижения мог бы этим заниматься?
Эдик слегка замешкался, но Игорь ответил с вызовом: — А почему член демдвижения не может участвовать в легальном бизнесе? — (Американское словечко резануло Фридриху слух). — Вот, например, фабриканты спиртного становятся солидными, уважаемыми людьми. («К великому сожалению», — подумал Власов). Если, конечно, выпускают качественный продукт.
— Хорошо, — кивнул Фридрих. — Значит, наркоман тоже может быть членом демдвижения?
— А почему бы и... — снова начал Игорь, но его перебила Ирина:
— Игорь, сам подумай. Даже в случае легализации, на что способен наркоман ради дозы...
— Мы не должны отказывать гражданам в гражданских правах лишь на том основании, что они употребляют психоактивные вещества, — упорно настаивал Игорь. — В том числе в праве на политическую жизнь. Иначе, повторяю, мы должны будем ввести для членов партии сухой закон — он хотел что-то еще добавить, но умолк. Продолжение, однако, угадывалось весьма отчетливо: «много ли нас тогда останется?»
— То есть в партийных программах этот пункт не отражен? — уточнил Фридрих.
— Транснациональные радикалы требуют легализации наркотиков! — упрямо повторил лохматый. Прочие не были столь решительны.
— В общем, да, — признал Эдик, — в явном виде это обычно не прописано. Хотя... думаю, вопрос решался бы индивидуально.
— Понятно, — кивнул Фридрих. — То есть вы не против наркомании и наркоторговли, не против того, чтобы число наркоманов росло — ведь всякое предприятие, в том числе и легальное, заинтересовано в расширении рынка — но при этом не очень бы хотели, чтобы наркоманами становились ваши люди?
— Мы против наркомании, — неожиданно заявил Эдик, — мы не против наркоманов. Просто наркоторговлю нужно ввести в цивилизованное русло, как это сделано на Западе, например, во Франции, а не отдавать на откуп мафии. Зло все равно невозможно искоренить декретами, так что...
— Вот-вот, причем легальные наркоторговцы будут платить налоги, — вмешался Игорь — которые можно направлять на финансирование клиник для лечения наркоманов.
Фридрих не мог не восхититься этой потрясающей логикой.
— Почему бы тогда не легализовать и убийства? — осведомился он. — Выдавать лицензии наемным убийцам, брать с них налоги на помощь родным жертвы... и вообще заменить весь Уголовный кодекс прейскурантом. А что касается декретов, то ими зло действительно не искоренишь. А вот надежными полицейскими силами, имеющими соответствующие полномочия — очень даже. Если не искоренить, то, по крайней мере, очень сильно сократить. Черный рынок всегда намного уже легального. В конце концов, и в Райхе, и в России наркоманов практически нет.
— Вы опять ссылаетесь на лживую официальную статистику, — брезгливо изрек Игорь. — В Москве и Бурге наркоманов полно. Причем если в Москве в основном анаша и ЛСД, то в Бурге все больше тяжелые.
— Тяжелые — это героин? — прикинулся простачком Фридрих.
— Разные, — неохотно ответил Игорь. — В том числе героин. Или штрик.
