Фокс решил придерживаться стратегии поведения, которую выбрал ещё в гравимобиле. Он не стал делиться подробностями событий ни с кем из жителей поселения. Благо за время пути до Центра принятия решений ему не встретилось так уж много знакомых.
Фокс приветствовал редких членов Приполярной общины, которые попадались ему на пути. Однако обе стороны не имели настроений вести долгие беседы. Хотя взгляды, которые Фокс ловил на себе, говорили о том, что его персона вызывает повышенный интерес.
Зандарцы умели держать чувства под контролем и не давали им вырваться наружу. Если бы Фокс проявил несдержанность и начал диалог, то ответная реакция несомненно не заставила бы себя долго ждать. Но поскольку разумного повода для этого не намечалось, интерес угасал как бы сам собой.
Мышиный король, образ которого играл ключевую роль для Фокса, не стремился к поспешным решениям. По крайней мере, так считал сам обладатель странного прозвища, стараясь сохранять спокойствие и рассудительность. Поэтому он не выказывал волнения, пока двигался по одной из улиц, расходящихся от центра поселения на манер лучей солнца. А ведь по мере продвижения, волнение всё же росло, побуждая двигаться быстрее.
Однако поспешность могла повредить репутации, а это единственное, что зандарцы ценили столь же высоко, как и целеустремлённость. Уроженцы сурового мира понимали, что в случае стремительной потери лица они пали бы в глазах великого героя прошлого, память о котором бережно хранили. Как же тогда подлинно именоваться зандарцами?
В каждом жил «внутренний цензор». Возможно, он не всегда так ярко проявлялся, как у Фокса, но всё же оказывал значительное влияние на жизнь. Зандарцы сами сдерживали и направляли своё поведение не хуже строгих указаний, которые давали диктаторы прошлого. И выходило, что любой местный житель – настолько диктатор сам для себя, что и внешнего влияния не требовалось.
Когда Фокс приблизился ко входу в Центр принятия решений, его ждал ещё один сюрприз, характерный для сегодняшнего безумного дня. Центр продолжал работу: над зданием по-прежнему виднелись объёмные буквы голографической надписи, которая приглашала всех участвовать в управлении поселением. Однако вход, обычно прикрытый невидимым силовым полем, теперь окрасился в угольно-чёрный цвет.
Фокс попытался вспомнить цветовые коды, которые обычно использовались в подобных случаях. Судя по всему, изменились стандартные пароли: ими обменивались цифровые помощники посетителей и интеллектуальная система Центра при входе. Теперь доступ открыли только для избранных, а не для всех членов общины.
Известие о гибели звездолёта на спутнике Саффара, казалось, подействовало на членов общины сильнее, чем кто-то мог предположить. Конечно, гибель космического корабля — событие неординарное, особенно учитывая, что оно произошло впервые за долгое время. Но чтобы интеллектуальные системы, объединённые сетью, начали проявлять признаки паники...
На протяжении веков люди боялись восстания машин. И вот разумные автоматы заполонили Галактику и практически полностью контролировали в ней жизнь. Однако произошло нечто, что кибернетические системы расценили как угрозу вселенского масштаба.
Фокс смотрел на черноту входа и находил забавным, как изменились обстоятельства. Раньше люди боялись машин, а теперь, когда страхи перед ними ушли в прошлое, уже сами машины опасались людей. Причинами стали непредсказуемость и нелогичность человеческой природы. Искусственный интеллект не мог их понять и принять, ибо они тревожили своей причастностью к хаосу.
Фокс открыл канал связи в цифровой части мозга и направил запрос биологическому соправителю поселения. Снейк Фор некоторое время не отвечал. Фокс представил, как тот лежит сейчас в Центре принятия решений, опутанный шлангами с питательными смесями, в заполненном изолирующей жидкостью саркофаге. Свободен ли он хотя бы в разуме или...
«Неужели всех природных людей решили помножить на ноль?» — промелькнуло в голове. Однако решение выглядело нелогичным и поэтому не могло быть принято носителями машинного разума. Действительно, в чём смысл стремиться к снижению риска от проявлений случайностей в человеческой природе и при первом же кризисе поступать именно по-человечески?
Скорее всего, биологический соправитель погрузился в состояния сна, чтобы отдохнуть, набраться сил и во всеоружии встретить надвигающийся кризис. Полученный запрос подразумевал приведение Снейка в чувство. На это требовалось время.
Дальнейший разговор побудил Фокса в который раз за день задаться вопросом: «Что, о, герои прошлого, со всеми тут стряслось?»
Фокс ждал у входа в Центр принятия решений. Ожидание затягивалось и выглядело довольно унизительным. Хорошо, что в тот же момент никто не проходил мимо и не видел его в таком положении. Стоит ли говорить, что для Зандара возникшие трудности с выполнением рутинных задач нормальными никак не считались?
«Может быть, в других местах, где традиции не имеют значения, такое в порядке вещей, – подумал Фокс. – Но у нас? Это просто безумие!»
