— На вкус он отвратительный, зато действенный, — Людвиг поднёс к губам Анны кружку с отваром.
Она обратила внимание на кисти его рук, обмотанные бинтами. Они были пропитаны средством от ожогов, которое легко угадывалось по специфическому запаху.
— Ты был там, с ними. Я тебя узнала, — сказав это, Анна сделала глоток. Горечь и терпкость целебного напитка обжигали горло и вызывали острое першение. Она раскашлялась, но заставила себя допить зелье до конца.
Людвиг наполнил опустошённую кружку водой из графина, стоявшего на прикроватной тумбочке, протянул её Анне и сказал:
— Да, я был там, но я не с ними. Я не хотел, чтобы ты узнала обо всём вот так, но Гриффин запретил мне говорить.
— Гриффин? При чём здесь он?
— Я шпионю для него. Я двойной агент, понимаешь?
— История повторяется… — Анна отвела взгляд в сторону, перед её глазами замаячили события прошлого.
— О чём ты? — удивился Людвиг.
— Новая чешуя на теле, слабость, ощущение затишья перед бурей и человек, который пытается убедить меня в том, что он не злодей.
Людвиг понял, что она говорила о погибшем муже. Поникнув, он тоже отвернулся.
«Стефан был трусом, — думала Анна. — и поэтому заключил сделку с Серпентум. Он не видел другого выхода». А что же Людвиг? Неужели он тоже предаст её? Нет! Она была в нём уверена! И дело вовсе не в том, какие чувства она испытывала к нему, не в их связи, с каждым днём становившейся всё крепче. Анна была способна трезво смотреть на вещи, ведь она уже не слабая девочка, которая постоянно убегала от своей судьбы и так отчаянно нуждалась в опоре, что была готова принять сочувствие за любовь. «Я слишком хорошо его знаю. Потеря сводной сестры тяготила его, именно поэтому он согласился помогать сопротивлению. Вот откуда исходящий от него страх, который я ощутила ещё тогда, в сентябре, во время приветственного ужина. Это страх неудачи, провала миссии. Теперь всё встало на свои места».
— Я тебе верю, — сказала она уверенно, касаясь дрожащими пальцами его плеча. — Всегда верила.
Когда он повернулся, Анна нежно провела рукой по его лицу. Повинуясь порыву чувств, Людвиг подался вперёд и, обхватив ладонями её впалые бледные щёки, прильнул к её губам своими.
Услышав со стороны входа чьи-то осторожные шаги и шепчущиеся голоса, они, пересилив себя, прервали поцелуй. Людвиг вскочил на ноги и подошёл к двери.
— Кто там? — раздражённо спросил он.
— Мы пришли навестить мисс Лейн, — из-за двери раздался голос Кэролайн.
— Впусти их, — тихо попросила Анна.
Людвиг неодобрительно покачал головой, но всё же исполнил её просьбу.
— Кто разрешил вам сюда прийти? — проворчал он, смерив вошедших строгим взглядом. — Мисс Лейн только пришла в себя и нуждается в покое и отдыхе.
— Благодарю вас за заботу, мистер Лиден, — вмешалась Анна, протягивая руки к застывшим в нерешительности ученикам, — но не стоит так переживать. Не думаю, что от пары минут общения с ребятами мне станет хуже, скорее, наоборот.
— Как вам угодно, — Людвиг бессильно развёл руками. — У вас две минуты. — предупредил он и вышел за дверь.
— Мисс Лейн, как вы себя чувствуете? Что с вами произошло?
Ребята столпились вокруг кровати, охваченные искренней тревогой.
Они привыкли видеть Анну бодрой и полной энергии, сейчас же она выглядела совсем иначе: лицо осунулось, взгляд потускнел, движения были заторможенными и вялыми. Она улыбнулась, чтобы отвлечь их внимание от своего состояния, но улыбка эта вышла скорее напряжённой, чем ласковой, выдавая её с головой.
Кэролайн заметила окровавленные бинты, но тактично промолчала.
— Со мной всё будет хорошо, дорогие, — сказала Анна, пряча руки под одеяло. — Под чутким присмотром мистера Лидена я очень быстро пойду на поправку. Не думайте обо мне, готовьтесь к промежуточной сессии и… кх-кх-кх…
Внезапный приступ кашля не дал ей договорить. Танэрон метнулся к кружке с водой, которая стояла на тумбочке, и вручил её Анне. Сделав несколько глотков, она вздохнула с облегчением.
В комнату вошёл Людвиг, привлечённый шумом.
— Две минуты прошли, — не допускающим возражений жестом он указал ребятам на дверь, и они, не желая испытывать его терпение, попрощались с любимой учительницей и ушли.
Оставшись наедине со своей непослушной пациенткой, Людвиг не преминул отругать её за легкомысленное отношение к здоровью, и приступил к смене повязок. Бережными движениями он обработал новообразования на её руках и спине специальным заживляющим кремом, перевязал раны льняной тканью, пропитанной обезболивающим средством, помог улечься и накрыл одеялом.
— Отдыхай, — сказал Людвиг, направляясь к двери. — Я приду через два часа, чтобы приготовить новую порцию укрепляющего зелья.
Прошло три дня. Школа почти полностью опустела: всех ребят отпустили на пасхальные каникулы. И всё это время Анна была прикована к постели, много спала и нуждалась в постоянном присмотре. Людвиг почти не отходил от её кровати, снабжал необходимыми лекарствами, кормил, словом, делал всё, что было в его силах, чтобы ускорить процесс её выздоровления.