Будучи по природе деятельной и активной, Анна очень плохо переносила вынужденный постельный режим, поэтому, едва почувствовав улучшение, поспешила встать, размяла затёкшие конечности и устремилась в ванную, чтобы наконец-то привести себя в порядок. Людвиг знал, какой упрямой она может быть, поэтому не стал возражать против этой её затеи.
Оставшись наедине с собой, Анна набрала ванну, добавив в воду пару капель волшебного ароматического масла, обладающего успокаивающим эффектом. Чешуя на спине и руках уже перестала гноиться и кровоточить, поэтому её вполне можно было мочить. Погрузившись в горячую обволакивающую воду с головой, Анна ощутила немного болезненное, но несомненно приятное покалывание во всём теле, позволив себе полностью расслабиться. Спустя полчаса она завернулась в мягкое махровое полотенце и подошла к шкафу, намереваясь облачиться в какую-нибудь удобную пижаму.
Но дотянуться до ручки не успела: правую ногу свело резкой судорогой.
От столкновения с полом её уберёг Людвиг, который очень вовремя появился в дверях. Он подбежал, подхватил Анну на руки и осторожно перенёс на постель, принявшись массировать её голень своими сильными и слегка шершавыми пальцами.
Когда боль отпустила, Анна облегчённо выдохнула, откинулась на подушку и прикрыла глаза.
— Если тебе нужно отдохнуть, я оставлю лекарства и уйду, — Людвиг попытался подняться, но она удержала его за руку.
— Нет, я не хочу спать, — ответила Анна, — во снах меня преследует его измученное лицо и дикий, как у затравленного зверя, взгляд.
— Ты не должна винить себя в том, что произошло с Саймоном.
— Умом я понимаю, что не виновата, но почему тогда так ноет сердце? — она приложила ладонь к тяжело вздымающейся груди, а после, резко оторвав голову от подушки, посмотрела на Людвига сосредоточенным испытующим взглядом. Её острые ноготки судорожно впились в его руку. — Ты ведь был частью Серпентум все эти годы. Неужели ты не знал, что он жив?!
Он отрицательно покачал головой, чувствуя, что начинает терять самообладание: её сомнения больно ранили его, выбивали из колеи.
— Чёрный Змей никому не доверяет, даже своим приближённым. Он даёт поручения, говорит, кому и куда явиться, что сделать, но это лишь крохи информации. Картину в целом видит только он.
Анна отдёрнула себя, отпустила Людвига и сдавленно пробормотала:
— Прости… Не знаю, что на меня нашло. Я сама во всём виновата! Я купилась на сцену с пожаром на заводе, оставила поиски брата, сделав ровно то, чего хотел от меня Чёрный Змей!
Он, не выдержав того, как она сокрушается, смахнул с её щеки слезинку, обнял за плечи и притянул к груди.
— Сейчас Саймон в безопасности, это главное.
— Я спасла его ценой части драконьей магии, которая теперь заперта в Локусе. Но я не могла иначе, не могла!
Людвиг мягко взял её за подбородок.
— Я обещаю, что узнаю, где он держит Локус, и помогу тебе его выкрасть.
Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, после чего, поддавшись обоюдному желанию, которое уже невозможно было игнорировать, слились в поцелуе. За одним, коротким и неуверенным, последовал ещё один, более длительный и глубокий.
Балансируя на грани нежности и страсти, Людвиг, вдоволь насытившись сладостью мягких, чувственных губ Анны, стал покрывать поцелуями её скулы, шею и выпирающие ключицы. Она откинула голову назад, и с губ сорвался непроизвольный стон удовольствия.
Решив посвятить жизнь служению другим, Анна добровольно отказалась от простого человеческого счастья, на которое не хватало ни сил, ни времени. Она забыла, каково это — наслаждаться близостью с любимым человеком, душевной и физической, в уединении и покое, пусть даже этому покою не суждено продлиться долго.
А что же Людвиг? Анна была не первой женщиной в его жизни, но лишь рядом с ней он мог позволить себе быть собой. Лишь ей он мог доверить своё сердце, не боясь получить предательский удар в самый неподходящий момент.
Это была любовь, он не сомневался. Не мимолётное увлечение, как раньше, или необузданное желание плоти, а взрослое, осознанное чувство. Глубокое и чистое.
Людвиг старался действовать осторожно, помня о том, что Анна всё ещё слаба. Он стянул с неё полотенце, которое и так почти сползло, и оглядел соблазнительные изгибы трепещущего под его прикосновениями тела.
Несколькими ловкими движениями Анна расстегнула пуговицы на его рубашке и припала губами к мускулистому плечу, оставляя дорожку из невесомых поцелуев от него к шее.
Скользя руками по её бёдрам и талии, Людвиг медленно, но верно подбирался к манящей груди. В порыве безудержной страсти он забыл об аккуратности и, повалив её на спину, впился губами в ложбинку между грудями. Анна выгнулась всем телом, но не от удовольствия, а от боли, сопровождая это движение пронзительным стоном.
— Прости, я не хотел…