Отбиваясь от атак и нанося ответные удары, Анна перенесла тело брата, который уже был без сознания, на спину своего верного зверя, взобралась на него и дала команду улетать. Лазурит резво развернулся, снося хвостом уцелевшую часть расплавленной стены, и одним мощным взмахом перепончатых крыльев взмыл в небо.
Оправившись от удара, Чёрный Змей поднялся на ноги и, оглядев руины замка и своих поверженных слуг, перевёл взор на металлический шар, который держал в руке. Зияющая в нём дыра горела слепящим синим светом.
Повинуясь желанию хозяйки, дракон держал курс на северо-запад. И, спустя почти час беспрерывного полёта, во время которого Анна успела немного восстановить силы и наколдовать себе и Саймону новую одежду, Лазурит опустился на землю, покрытую фиолетовыми кустами вереска.
Анна спешилась и подошла к одноэтажному домику, возле которого они приземлились.
— Анна, это вы! — спустя минуту после того, как она постучала, дверь отворилась, и из-за неё выглянула старушка в платье из розовых лоскутов.
— Здравствуйте, миссис Фелпс, — отозвалась Анна, заключая её в объятие.
— В чём дело, Кэт? Кто там? — послышался полусонный мужской голос из-за стены.
— Это я, дядя.
В дверном проёме появился Джеймс. За минувшие годы он лишился остатков растительности на голове, зато обзавёлся бородой и объёмным животом.
— Что с тобой? — Джеймс обратил внимание на внешний вид племянницы: чумазое лицо, растрёпанные и покрытые сажей волосы.
— Долго объяснять. Помоги мне, — поманив дядю рукой, Анна приблизилась к дракону. Джеймс послушно последовал за ней.
— Ррихккэ, — скомандовала Анна, и Лазурит тут же опустился на лапы, подставляя ей спину, на которой покоилось тело Саймона.
Присмотревшись, Джеймс воскликнул:
— О, Великий Мерлин!
Аккуратно взяв племянника на руки, он внёс его в дом и уложил на диван в гостиной. Анна тоже вошла и, склонившись над братом, нежно поцеловала его в лоб.
— Позаботьтесь о нём. — обратилась она к подошедшей сзади миссис Фелпс, которая смотрела на Саймона полными слёз глазами. Попрощавшись с ней и дядей, Анна улетела.
В Альшенс она вернулась ранним утром. В совершенно разбитом состоянии Анна приковыляла к своей комнате, отперла дверь дрожащей рукой и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Сняв наколдованное платье, Анна собиралась сделать то же самое с остатками обгоревшей одежды, но обнаружила, что они почти намертво пристали к некоторым участкам кожи на руках и спине. Стиснув зубы, она принялась медленно отдирать налипшую ткань, и, когда всё было сделано, взглянула на руки. Предплечья были покрыты синей чешуёй, точно так же, как и часть спины, что Анна увидела, подойдя к зеркалу. Новообразования зудели, гноились и местами кровоточили.
Перед глазами забегали мелкие чёрные точки. Кое-как добравшись до кровати, Анна лишилась чувств, распластавшись на ней.
Пламя ревело. Везде, куда ни посмотри, пульсирующая и давящая огненная западня, из которой нет выхода. В момент наивысшего отчаяния снаружи раздался голос — непонятно, мужской или женский. Он исходил из глубины души, звучал одновременно и снаружи, и внутри. Он был вездесущ и всепроникающ.
— Скоро ты будешь свободна, — говорил он. — Скоро всё закончится.
Анна очнулась там же, где потеряла сознание — на постели в собственной спальне. В глаза била яркая потолочная лампа, откуда-то сбоку слышались треск, звяканье стекла о стекло и бульканье. Переведя затуманенный взгляд в ту сторону, Анна увидела мужчину в чёрной мантии, который стоял спиной к ней, склонившись над передвижной этажеркой с медикаментами. Людвиг, а это был именно он, работал с горелкой, держа над ней колбу с какой-то коричневой жидкостью, что бурлила, шипела и обильно дымилась.
Внезапно Анна почувствовала жгучий зуд в руках. Ей очень захотелось почесаться, но, посмотрев на перебинтованные предплечья, она поняла, что сделать это будет крайне сложно. Верхняя часть спины, которую саднило не меньше, по ощущениям, тоже была в бинтах. Чешуйки под ними, как на спине, так и на руках, доставляли ей сильный дискомфорт, кое-где марлевая ткань насквозь пропиталась кровью.
Болезненная слабость сковывала всё тело Анны, мышцы ныли, как если бы она без подготовки пробежала марафон. Голова гудела, виски сдавливало тупой болью. Все эти симптомы были ей знакомы: таковы последствия мощного выброса энергии, но к ним примешивалось кое-что ещё. Она ощущала смертельное опустошение, будто лишилась части своей жизненной силы, которую уже не восполнить. Нечто подобное Анна испытывала, когда её дочь Оливия получила от неё драконью магию.
Поток её тревожных размышлений прервал Людвиг. Закончив приготовление отвара, он подошёл к изголовью кровати с наполненным шприцем в руке.
— Ты очнулась! — воскликнул он и ринулся к этажерке.
Перелив оставшуюся в колбе жидкость в жестяную кружку, Людвиг снова приблизился к Анне, присел на край кровати, помог ей приподняться и подложил под спину мягкую подушку.