— Малышка, я не стою твоих усилий. Кажется, сейчас я должен пообещать, что никогда не покину тебя, что со мной ты всегда будешь как за каменной стеной, но это не так, ведь я не в силах позаботиться даже о себе. Я не смогу заменить тебе отца и не стану притворяться, что попытаюсь, как бы эгоистично это ни звучало. Но я хочу заверить тебя в своей искренней любви — лишь в ней я уверен!
Слова дяди тронули Анну до глубины души, никогда прежде он не говорил о своих родственных чувствах так открыто. Отбросив старые обиды, она прильнула к нему со всей нежностью, на какую была способна, продолжая отдавать свою исцеляющую магию, в которой дядя так отчаянно нуждался.
Агата вернулась домой в полдень следующего дня, но вместо того, чтобы сразу пойти к детям, закрылась в кабинете мужа и оставалась там до самого вечера.
В течение следующих нескольких недель в замке Лейн побывало не меньше полусотни человек. Среди них были сослуживцы и старые друзья Роберта, прибывшие выразить соболезнования семье погибшего товарища, близкие родственники вдовы, семейный нотариус, а также вездесущие корреспонденты «Мистического вестника». Последних не пускали дальше прихожей, и негодующим журналистам приходилось довольствоваться случайными комментариями, которыми вскользь обменивались слуги замка, иногда попадавшиеся им на глаза.
Дядя Джеймс снова исчез, перед этим выпросив у невестки внушительную сумму денег, как он выразился: «На первостепенные нужды», — хотя тех средств с лихвой хватило бы на несколько месяцев жизни в роскоши. Как ни странно, Агата возражать не стала, вероятно, она была рада поскорее избавиться от него. И всё это время она упорно игнорировала детей.
Поручив заботы о них няне Софии, Агата занималась юридическими вопросами, связанными с кончиной супруга, встречалась с нотариусом по поводу завещания и часто возвращалась домой уже после наступления темноты.
Анна была недовольна таким поведением матери, но ожидать другого было наивно. Вместо того чтобы тратить силы на пустые обиды, девушка самозабвенно сосредоточилась на заботе о брате. Выбрав подходящий момент, она рассказала ему об их общей утрате настолько деликатно, насколько это было возможно. «Магия чувств» могла смягчить удар, но Анна решила позволить Саймону выплакаться и пережить горе самостоятельно.
Спустя месяц, когда страсти стихли и обострённое внимание со стороны общественности сменилось обычным созерцанием, Агата, наконец, нашла время для разговора с детьми.
Сначала она навестила сына. Затаив понятную обиду, Саймон немного повредничал, не желая идти на контакт, но мать, пользуясь своим влиянием на него, очень быстро вернула расположение сына, и тот уже спустя пять минут рыдал и изливал душу, повиснув у неё на груди. Агата успокоила его и спустилась в холл, постоянно поглядывая на карманные часы. Она явно кого-то ждала.
Тем временем Анна находилась в Драказо — недавно восстановленном древнем убежище драконов. Это здание, возведённое Альфредом Строителем, внуком Таддеуса Бесстрашного, находилось в глубине дубовой рощи, где Анна провела добрую часть детства, однажды найдя там яйцо своего будущего фамильяра. После гибели отца девушка чувствовала себя в безопасности только рядом с любимым драконом. Тот, в свою очередь, имея с хозяйкой сильную эмоциональную связь, ощущал её внутреннее опустошение и старался по-своему успокоить. Он, позволяя ей сидеть рядом на гладком каменном полу, обхватывал Анну большим крылом и издавал приятные мурлыкающие звуки, подставляя голову для поглаживания.
Вот и сегодня они наслаждались обществом друг друга, пока их идиллию не нарушил неожиданный визит няни Софии.
— Пойдём, малышка Энн, — ласково позвала она, — матушка желает тебя видеть.
Анна давно хотела поговорить с матерью, терпеливо ожидая, когда та её позовёт, поэтому сразу попрощалась с Лазуритом и поспешила за няней.
Когда они подошли к задним воротам замка, Анна обратила внимание на роскошный чёрный кабриолет «Бентли Континенталь», припаркованный у забора. Она поняла, что мать ждёт её не одна, но не стала донимать Софию расспросами, молча идя за ней в самую глубь восточного крыла особняка, где раньше располагался кабинет отца. Теперь же там обосновалась мать.
Когда Анна вошла внутрь, она тут же убедилась в верности своих догадок, увидев чуть поодаль от двери крепкого коренастого мужчину, стоявшего в теневой части комнаты. Он старательно прятал лицо и опирался на длинную металлическую трость.
Агата жестом попросила няню удалиться, а Анне указала на большое кресло, обитое тёмно-зелёным войлоком, которое находилось возле письменного стола. Няня быстро вышла и закрыла за собой дверь, а девушка, сев, покорно ждала, когда мать начнёт разговор.
— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Агата старалась придать своему грубоватому голосу добродушное звучание.
— Хорошо, матушка, благодарю вас за интерес, — сдержанно ответила
Анна, не сводя глаз с незнакомца.