Привязанность молодых людей друг к другу крепла с каждым днём и со временем переросла в более глубокое чувство. Страх потери единственного оставшегося рядом близкого человека оказался сильнее желания служить свету. К тому же Анна не знала, сколько света в ней осталось. Способна ли она к нему обращаться? Будет ли от неё польза сопротивлению или только вред?
В последнее время девушка была сама не своя. Её мучили сильные головные боли, внутри она ощущала мощный сгусток негативной энергии, который давил на все органы, готовый в любую минуту лопнуть подобно гнойной язве. И только рядом со Стефаном Анна чувствовала себя способной сдерживать накаты гнева, только он был её опорой и стимулом не сдаваться в этой
В конце декабря 1977 года Анна и Стефан поженились.
Убегая всё дальше на юго-запад, молодые люди пересекли границу Австрии, затем — Италии и, в конце концов, достигли французской границы.
Дальше в этом направлении двигаться было нельзя, ведь Франция стала одной из первых стран на континенте, добровольно капитулировавших перед Серпентум.
Наткнувшись на заброшенную деревню, в нескольких милях от Лузерна-Сан-Джованни, они решили обосноваться в ней. Стефан осмотрел пару хижин, оценивая их пригодность для жизни, и предложил Анне заселиться в одну из них — меньше всего пострадавшую от времени и разрухи. Она согласилась. А поскольку драконам требуется укромное место для отдыха — пещера или берлога — Лазурит обосновался в большом амбаре для сена.
Прошло несколько недель, затем месяц и ещё один. Молодую чету никто не потревожил. Это продолжительное затишье должно было не только удивить, но и не на шутку насторожить беглецов, однако они лишь облегчённо выдохнули. Анна решила, что слишком долго убегала — сначала от себя, потом от того, что на неё навалилось, поэтому, даже если счастье продлится недолго, она проведёт отведённое судьбой спокойное время рядом с тем, кого выбрало сердце! И чтобы отвлечься от мрачных мыслей о будущем, девушка приступила к обустройству их со Стефаном дома. Пользуясь магией, она залатала пробоины в стенах и крыше, обставила комнаты удобной мебелью и добавила немного уюта с помощью элементов декора и приятного глазу освещения.
Девятнадцатого августа 1978 года у Анны и Стефана родилась дочь.
Новоиспечённая мать назвала её Оливией — в честь знаменитой прародительницы, которая всегда вдохновляла её своим благородным примером.
Следующие два года пролетели, как одно мгновение. Правду говорят: «Счастливые часов не наблюдают!» Пока внешней мир содрогался от страха и бился в предсмертных конвульсиях, в маленьком оазисе любви Анны и Стефана царили покой и благоденствие.
Малышка росла, и молодые родители с трепетом следили за каждым её шагом, тем не менее не забывая об угрозе извне. С наступлением темноты всё своё время посвящала дочери.
Как-то раз, когда муж отправился на очередную вечернюю вылазку, Анна, убедившись в том, что Оливия заснула, побрела в спальню, чтобы хоть немного отдохнуть от дневных забот. Едва она опустилась на постель и коснулась щекой прохладной подушки, как её настиг сон.
Оказавшись посреди цветочного луга, она увидела над головой безоблачное небо и стайку пёстрых бабочек с крыльями, отливавшими светло-жёлтым янтарём. Вдали виднелась скалистая гряда, из-за которой струилась знакомая мелодия. Всё здесь было таким родным и умиротворяющим.
Но в какой-то момент до ушей Анны, как и в прошлый раз, донеслось странное потрескивание. Оно смешалось со звучанием песни, противореча её спокойной мелодии и предвещая что-то зловещее. Опустив глаза, девушка увидела свои горящие ладони. Она вздрогнула, но не попыталась заставить огонь потухнуть, знала, что бесполезно. Вместо этого она решила просто понаблюдать за тем, что будет происходить дальше.
Пламя медленно сползло с её рук. Анна ощутила колющую боль на кончиках пальцев, но продолжила стоять неподвижно. Взгляд её застила красноватая пелена. Анна поняла, что из глаз текут слёзы, смешанные с кровью, но не смогла пошевелить руками, чтобы смахнуть их. Коснувшись луговой травы, огонь устремился куда-то вдаль, оставляя за собой пылающий след. Голос стал громче и вскоре сорвался на пронзительный крик, который больше походил на стон ребёнка…
Проснувшись, Анна всё ещё его слышала.
— Оливия! — прошептала она, касаясь мокрого от слёз лица.
Руки её уже не горели. В темноте Анна не видела окровавленных пальцев, но, потерев их между собой, ощутила липкость, а в нос ударил едкий запах металла.
— Что случилось?! — через вторую дверь, выходившую на задний двор, в комнату влетел встревоженный Стефан, вернувшийся из разведки.
— Скорее! В детскую!
Анна спрыгнула с кровати и они со Стефаном выбежали в прихожую.
Из-под закрытой двери соседней спальни густыми клубами вырывался дым: было понятно, что там бушует пожар.