Её чуткий, беспокойный сон прервали звуки, поколебавшие полуночную тишину. Анна приподнялась на локтях и прислушалась. Поняв, что шум доносится снаружи дома, она торопливо слезла с кровати и подошла к выходившему в сад окну.
Открывшаяся глазам картина привела её в полнейший ужас: освещённая луной тихая улочка, уходящая в лес дорога и четыре человека на ней. Стефан шёл впереди, за ним следовали два юноши в болотных мантиях Обскура, а замыкал шествие некто невысокий, опирающийся на длинную трость. Когда свет луны скользнул по его худому лицу, волосы на голове Анны зашевелились, а по телу пробежала волна колючих мурашек. Этот зловещий блеск в глазах она узнала бы даже в кромешном мраке.
Даррен Хьюз остановился у забора, дал какие-то распоряжения подручным, затем кивнул сыну, и все направились к дому.
«Они пришли не за мной, — подумала Анна, — им нужна Оливия!»
Медлить было нельзя. Она ринулась к двери и несколько раз с силой дёрнула за ручку, обнаружив, что заперта. Отойдя назад, Анна упёрлась спиной в противоположную стену и с разбегу навалилась на дверь всем весом, выбив её вместе с частью полусгнившего косяка.
Группа тёмных магов уже была в прихожей.
Анна устремилась к детской, но один из юношей, сопровождавших Хьюза, опередил её и звериной хваткой вцепился в тонкое запястье девушки, едва не сломав его пополам. Она повалилась на пол и застонала от резкой боли.
Стефан хотел вступиться за жену, но отец остановил его не допускающим возражений жестом.
Ещё один юноша приблизился к Анне с другой стороны и схватил за вторую руку.
— Что происходит, Стефан?! Что всё это значит? — ворочаясь на полу и растерянно озираясь по сторонам, Анна пыталась принять менее неудобную позу.
— Это значит, puella, — услышала она знакомый хриплый голос, — что он тебя предал.
— Нет, не слушай его! Зачем ты врёшь, отец?! — Стефан возмущённо всплеснул руками.
Хьюз брезгливо оттолкнул его, словно грязного пса из подворотни, и вошёл в комнату, где спала маленькая Оливия.
— Анна, прошу, поверь мне, я тебя не обманывал! — упав на колени рядом с ней, Стефан схватил её за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза. — Я делал только то, что было необходимо для нашего спасения.
— Тогда объясни мне, что здесь делает он? — Анна мотнула головой в сторону Хьюза, с которого не спускала взгляда, следя за каждым его движением.
Она уже пришла к неутешительному выводу относительно поступков мужа: предчувствие не обмануло — и сердце её щемило от разочарования и боли. Оправданий слышать не хотелось, и в то же время она жаждала получить признание из уст Стефана, чтобы раз и навсегда возненавидеть его. Чтобы не осталось никаких сомнений и неясностей. Чтобы чаша её страданий, наконец, наполнилась до краёв и больше не хотелось надеяться.
— Теперь ты им не нужна, только Оливия. Понимаешь?
Анна смерила мужа испепеляющим взглядом, заставив потупить глаза.
— Хватит ходить вокруг да около, сын. Расскажи ей правду. А если недостаёт мужества, просто признайся, и я сделаю это сам.
Анна заметила, как желваки заиграли на мертвенно-бледном лице Стефана. Скулы сводило от напряжения, но он всё-таки сумел выдавить из себя:
— Став членом Серпентум, я дал клятву на крови и, чтобы выйти из организации, должен был чем-то пожертвовать. Наша жизнь в обмен на твоего будущего ребёнка — таков был уговор. Когда Чёрный Змей понял, что тебя ему не сломить, он решил воспитать собственного ручного драконьего мага, которого сможет посадить на цепь. Ему нужен только ребёнок, без дракона, ведь человека запугать и подчинить можно, а дракон всегда будет служить лишь своему хозяину.
— Ты убил её фамильяра? — голос Анны дрожал, она не узнала бы его, если б прислушалась к звучанию.
— Мне пришлось. Пока связь мага с его драконом не так крепка, её можно оборвать почти безболезненно.
Анна была поражена в самое сердце. Она потеряла дар речи, но её взгляд, полный страдания, горечи и презрения, говорил красноречивее любых слов.
— О, Мерлин, не смотри на меня так! — Стефан вскочил на ноги, злясь не то на неё, не то на себя. — Считаешь, я сделал всё это ради собственной выгоды? Не будь такой наивной! Нам позволили сбежать из института только потому, что я заключил договор. В противном случае они просто убили бы тебя!
— Лучше смерть, чем жизнь, полная обмана!
— Но я не врал о своих чувствах и женился на тебе по любви. Ты ведь это чувствовала?
— Чувствовала? Да. Я определённо что-то чувствовала. Но была ли это любовь? Я обманывала себя, искала опору, которую так безжалостно выбивали из-под моих ног обстоятельства. Боялась посмотреть правде в глаза, ведь устала видеть одну и ту же безрадостную картину. Но теперь я понимаю: горькая правда лучше, чем сладкая ложь. Она ранит, но даёт возможность исцелиться со временем, а ложная надежда усыпляет бдительность и вонзает нож в спину. Ответь, дорогой, чего стоит твоя любовь, если ты готов отдать им наше дитя?