Перестав нуждаться в услугах родственницы, Агата отослала Софию домой в Ирландию, где та провела три последних года. Надо сказать, крайне беспокойных, ведь она ничего не знала о судьбе Анны, которую мать отправила на учёбу куда-то в горы Норвегии, а Саймон же и вовсе оказался в самой гуще военного конфликта. По окончании войны Анна отправила к няне птицу-говоруна с сообщением, что с ней всё в порядке, а чуть позже, когда девушка вернулась домой, София приехала к ней, и с тех пор они не расставались.
Нынче вечером, перед тем, как уйти к себе, Анна по обыкновению заглянула в комнату няни. София сидела у занавешенного окна с поднятой рукой. Справа от неё в воздухе зависли две вязальные спицы, клубок светло-розовых ниток и часть будущего шарфа.
Застыв в дверном проёме, Анна несколько минут молча наблюдала за ней. В покрасневших от бессонных ночей глазах девушки отражались теплота и безмерная благодарность, омрачённые едва уловимой тенью печали.
«Простите, няня, надеюсь, я не сделаю вам слишком больно. По крайней мере, я постараюсь всё объяснить. Но не сейчас…» — подумала она и взглянула на свёрнутую в несколько раз бумажку, которую зажала между пальцами.
Сделав над собой усилие, Анна вернула на побледневшее лицо маску невозмутимости и вошла в комнату.
— Добрый вечер, няня, — голос девушки предательски дрогнул. Она прокашлялась и продолжила уже совершенно спокойно: — Вы всё ещё вяжете, это радует. Хоть что-то остаётся неизменным. Помню, как-то раз вы связали для меня свитер из овечьей шерсти. О, как же я его любила! — вспомнив детство, она непроизвольно заулыбалась.
— Здравствуй, милая Энн. Ах да, тот самый свитер, из которого ты не вылазила два сезона подряд! Как же ты расстроилась, когда однажды, вернувшись от своих деревенских друзей, обнаружила на нём пятна грязи и репьи, приставшие к вороту. Не представляю, где ты так извозилась, но хорошо, что леди Агата этого не увидела.
— Я была несносной.
— Ты была ребёнком, которого заперли в четырёх стенах и лишили связи с миром. Мерлин упаси меня упрекать в чём-то твоих покойных родителей, но как же я жалею, что не уделяла тебе столько времени, сколько было нужно.
— Не стоит так говорить, няня. Вы делали всё, что было в ваших силах, и даже больше. Вам не в чем себя упрекнуть!
Не выдержав нахлынувших эмоций, София ринулась к Анне, обхватила за плечи и, прижав к груди, в сердцах воскликнула:
— О, милая Энн! Моя добрая, милая девочка! Ты слишком великодушна, чтобы признать вину своей непутёвой няни. Но ведь я виновата!
Я так перед тобой виновата! Если бы я тогда не струсила и не уехала, если бы осталась здесь с твоим братом, быть может, мне бы удалось его защитить, и сейчас он… — вырвавшееся из груди рыдание не дало ей договорить. Ещё крепче впившись пальцами в золотистые локоны Анны, София повисла у неё на шее.
Слова няни почти лишили девушку самообладания, но она не позволила этой вспышке перерасти во что-то большее. Её воля, как всегда, в конечном счёте была сильнее эмоций. Дав Софии выплакаться, Анна тихо произнесла:
— Cor Pacatum.
После того как успокаивающие чары подействовали, она усадила няню в кресло и незаметно вложила в карман её фартука записку. Подобрав с пола спицы и пряжу, Анна оставила их на маленькой тумбочке рядом с кроватью и направилась к выходу.
— Доброй ночи, няня. Вам нужно отдохнуть. Ложитесь спать.
София молча подняла на неё глаза, полные слёз, слегка кивнула и опустила голову на грудь, продолжая тихо всхлипывать.
«Так и знала, что выйду отсюда с тяжёлым сердцем…»
Обуреваемая самыми мрачными мыслями, Анна медленно брела по извилистому коридору к двери своей спальни. По правую сторону тянулся ряд занавешенных шторами окон. Одно из них было приоткрыто, и на противоположную от него стену коридора падала узкая полоска красноватого света. Проходя мимо, Анна мельком выглянула в окно и увидела багровый лунный диск, который почти достиг зенита. Она вздрогнула, отстранилась и поспешила скрыться за поворотом.
Оказавшись в спальне, Анна судорожно заперлась, точно за ней по пятам следовал свирепый хищник, выдохнула и присела на край кровати. На прикроватной тумбочке стоял подсвечник с тремя подплавленными свечами.
Она зажгла их одним движением руки, и комната озарилась приятным, тёплым светом мерцающих огоньков.
Рядом с подсвечником среди беспорядочного нагромождения нераспечатанных писем лежала сложенная вдвое газета. Анна взяла её в руки, развернула и начала читать. Выпуск «Мистического вестника», датированный четырнадцатым февраля, представлял собой некролог по всем жертвам минувшей войны и содержал всего одну большую статью, которая предваряла перечень погибших и пропавших без вести волшебников. В её заголовке значилось: «Правосудие свершилось! Обезврежена последняя крупная группировка членов Серпентум», а далее следовал текст: