Вот и этот большой белый конверт, тяжелый, плотный, и хранящийся в нем документ — кусочек сталинградской истории.
На конверте надпись, сверху — по-русски, внизу — по-немецки:
«Командующему окруженной под Сталинградом 6-й германской армией генерал-полковнику танковых войск Паулюсу или его заместителю».
В конверте ультиматум. Тот самый, который представители Главного Командования советских войск предъявили немецкому командованию под Сталинградом в дни исторической битвы. Сохранился и черновик его, написанный от руки, с исправлениями, уточнениями. Каждое слово ультиматума было взвешено.
И пока текст ультиматума передавался по телеграфу в Москву для окончательного утверждения, в штабе Донского фронта шла напряженная работа. Ультиматум переводили с русского языка на немецкий. Это было трудоемкое занятие. Требовался перевод, точный по форме и по духу содержания. А когда перевод с русского языка был сделан, решено было для большей точности и проверки перевести его с немецкого на русский. Делалось это с тем, чтобы устранить малейшие расхождения.
В ночь на 8 января 1943 года, когда из Москвы пришел утвержденный текст ультиматума, в штаб фронта были вызваны три советских воина — два офицера и боец-трубач, — которые добровольно вызвались пойти в расположение немецких войск и вручить командованию Шестой германской армии советский ультиматум.
В ультиматуме с предельной ясностью и точностью излагалась обстановка:
«6-я германская армия, соединения 4-й танковой армии и приданные им части усиления находятся в полном окружении с 23 ноября 1942 года.
Части Красной Армии окружили эту группу германских войск плотным кольцом. Все надежды на спасение ваших войск путем наступления германских войск с юга и юго-запада не оправдались: спешившие вам на помощь германские войска разбиты частями Красной Армии, и остатки этих войск отступают на Ростов…»
В ультиматуме излагались условия капитуляции. Коротко и грозно звучали его последние строки, предупреждавшие командование германских войск под Сталинградом, что при отклонении им предложения о капитуляции войска Красной Армии и Красного Воздушного Флота будут вынуждены пойти на уничтожение окруженных германских войск…
Возник вопрос: куда, на какой участок фронта, послать парламентеров? Советские войска в эти дни готовились к новому наступлению. Решено было: парламентеры идут на тот участок фронта, который, по плану наступления, не являлся главным направлением удара. Восьмого января в десять ноль-ноль советские офицеры и боец-трубач двинулись к переднему краю противника. Немцы уже были предупреждены по радио, что к ним идут советские парламентеры. Перестрелка прекратилась. Три советских воина медленно продвигались к вражеским траншеям. Под зимним небом, на земле, взрытой снарядами и бомбами, раздались звуки трубы — это боец-трубач давал сигналы.
Советские парламентеры подошли к огражденному проволокой переднему краю немецкой обороны. Прошла минута, другая… Эсэсовские офицеры приказали своим солдатам уйти в окопы, затем открыли огонь, ружейный и пулеметный.
Злобные, жестокие и обреченные фашисты хотели устрашить советских парламентеров. Но три советских воина и под обстрелом продолжали спокойно стоять у самой проволоки, на виду у немецких войск. Выдержав долгую паузу, они повернулись и ровным, спокойным шагом направились к своим. Как только они дошли до окопов переднего края, был отдан приказ нашей артиллерии открыть огонь, обработать весь этот участок фронта вражеских войск.
Всю ночь и все утро следующего дня текст ультиматума передавался нами по радио. Парламентеры были направлены на другой участок. Здесь их беспрепятственно пропустили, завязали им глаза и провели в штаб немецкого батальона. Немецкие офицеры пытались взять у них пакет с ультиматумом. Но советские парламентеры настаивали на прямой передаче ультиматума в руки адресата — командующего Шестой германской армией. Их вывели за пределы расположения немецких войск; сняв повязки, парламентеры вернулись к своим.
Все сильнее сжимались клещи Красной Армии. Враг был обречен. В ночь на 10 января войска фронта были готовы к началу нового, генерального наступления. Во всех боевых частях был оглашен приказ № 26. Его зачитывали на линии огня в штурмующих батальонах, которые первыми пойдут в атаку. Вот эта листовка с приказом Военного совета фронта:
