«Среди болот технически отсталой России возникает первая в мире мощная районная электрическая станция на торфяном топливе, и надо перенестись в то время, когда никто не знал, как организовать огромное торфяное хозяйство и как непрерывно сжигать миллионы пудов торфа под котлами станции, чтобы понять всю смелость такого предприятия и оценить огромный полет технической мысли Классона».
Классона притягивало к себе озеро, заросшее торфяным ковром, с небольшим кружком чистой воды. В одном из своих докладов он так воссоздавал начальную историю строительства «Электропередачи» — по тем временам технически смело задуманной станции, работающей на торфе, с радиусом действия в сто километров.
В самом рассказе Роберта Эдуардовича, предельно деловом, отчетливо проступают черты его характера: ничего не затушевывать, быть точным и правдивым во всех, больших и малых, подробностях.
«Доступ к месту постройки станции был настолько труден весной, что приходилось на месте будущего шоссе рубить деревья, бросать их в воду, на деревья класть узкоколейные рельсы, засыпать их землей, и по этому рельсовому пути продвигалась вагонетка с лошадью, поддерживавшая сообщение с местом постройки. Одновременно велись канавы как вдоль будущего шоссе, так и по другим направлениям, для того чтобы осушить место. Вода по этим канавам быстро стекала, и благодаря этому являлась возможность проникать все глубже и глубже в чащу, где предполагалось возводить постройки».
Вспоминая эту пору борьбы и первых поисков, Классон говорил, что вся работа велась «триумвиратом», состоявшим из Р. Э. Классона, И. И. Радченко и А. В. Винтера.
«Электропередачу» со всеми прилегающими к ней торфяными разработками Классон многократно исходил своими собственными ногами, зримо представлял себе каждый уголок ее. Когда в 1915 году землемеры делали рельефный план «Электропередачи», то Роберт Эдуардович говорил, показывая на ту или другую точку плана: «Вот здесь у вас ошибка, здесь не такой рельеф…» И что же? После более точно проведенной нивелировки оказалось, что прав был Классон, и землемерам пришлось свой план корректировать. Он по-инженерски, творчески любил то предприятие, в которое вложил сгусток своей энергии, причем любовь его, как говорили друзья, распространялась на машины, здания, на всю динамику станции, на движение всего потока энергии, которая из топлива превращается в электрический ток, и конечно же на весь коллектив, составляющий одно целое с этой природой.
Молодые инженеры, проходившие у Классона практику, быстро привязывались к нему как к инженеру и как к человеку. Соратник Классона по гидроторфу, инженер Кирпичников впервые встретился с ним в Баку. Кирпичников только что покинул стены Технологического института и гордился своим дипломом инженера. Но для Классона, как это стало ясно молодому инженеру с первой же минуты общения с Робертом Эдуардовичем, сей диплом еще ровно ничего не значил. Он устроил молодому человеку испытательный экзамен: повел по станции и, остановившись у трубопроводов, сказал: «Вот что! Через две недели вы мне расскажете, какие это трубопроводы и для чего они служат на станции».
Молодой инженер забрался в подвал и, увидев сложную паутину трубопроводов, пришел в ужас: как же он ответит Классону? Правда, он надеялся, что Классон, может быть, забудет о своем задании. Но прошло две недели, и Роберт Эдуардович снова пошел с молодым инженером в подвал…
«Я на целый ряд вопросов Классона, — рассказывал потом Кирпичников, — ничего не мог ответить, а он всю эту паутину трубопроводов знал настолько, что мог сказать, холодный ли трубопровод или горячий, что по нему идет, в каком направлении и т. д.».
