Да, так и сказать рабочим Южи: Совет Народных Комиссаров просит у вас, товарищи рабочие, революционной выдержки и сознательности для спасения завоеваний революции, просит дать в отряд отборных людей для общего дела спасения от голода всех голодных, а не только для себя.
Ленин улыбнулся:
— Трудно, а Юже все же хлеба дадим!
И написал записку в Наркомпрод.
В этой ленинской прямоте и душевности было столько силы, что Борзов невольно залюбовался Ильичем. Крепко запомнилось Борзову: стоит у карты небольшого роста, плотный, с прекрасной головой Ильич. Сколько энергии и воли у этого человека!
Ильич протянул Борзову руку. Делегат Южи взял ее в свои руки и с минуту молча глядел на него.
— Все будет сделано, товарищ Ленин…
Из Кремля Борзов направился в Наркомпрод. Там, как только он назвал себя — «Делегат из Южи», его сразу же позвали к заместителю наркома. Записка Ленина уже дошла. В комнате на стене висела большая карта, утыканная флажками. Фронт. Хлебный фронт. Товарищ подвел Борзова к карте, с минуту о чем-то раздумывал, потом решительным движением снял шесть флажков и тут же на клочке бумаги записал номера вагонов.
— Больше пока ничем не можем помочь, — сказал он Борзову. — Хлеб для Южи пойдет на станцию Мстера.
У Борзова и духу не хватило просить больше. И за это спасибо!
В Юже, на митинге, Борзова спросили, как выглядит Ленин. Слесарь ответил:
— Отлично! Ленин хорошо настроен, он весь горит энергией и решимостью строить социализм. И нас к тому зовет!
Делегата спросили, какое указание Ленин дал рабочему люду.
— Приказов и указаний особых не было, — ответил Борзов. Потом подумал и добавил: — Вот главный совет товарища Ленина: передайте рабочим, пусть крепче берутся за создание рабочего контроля на своей, — слышите! — на своей фабрике. А потому ни один аршин ситца, ни один фунт хлеба не должен находиться вне учета. Все на учет! Главное — не давайте фабрике остановиться!
А ранней весной девятнадцатого Южа провожала рабочий отряд на фронт. Назвали отряд по имени родной фабрики — Южский.
Когда отряд собрался у железнодорожной ветки, Владимир Борзов взобрался на крышу вагона и обратился к народу с речью:
— Не дайте фабрике остановиться, берегите ее, нашу Южу, а мы к вам будущей весной с победой вернемся…
Глянул Борзов поверх толпы на рощу, на небо и сказал негромко, но все услышали его слова:
— …И с тобой, милая Южа, прощаюсь!
Невеста Борзова Люба ушла с ним на фронт. Была она в кожаной тужурке, волосы убирала под платочек, прекрасно пела Люба…
И воевали они вместе, и жизнь свою чистую отдали за республику.
— …А милая Южа, — завершил свой рассказ старый художник-ткач, — поднялась вместе со всей Россией, расцвела своей неброской красотою.
Гуров смотрел за речку, на луга, и негромко говорил, будто беседуя сам с собою.
— Для меня ленинская записочка, — ласково произнес он это слово, — записочка о Борзове, неотделима от одной фотографии… Владимир Ильич в кепке и пиджаке с поднятым воротником, — видно, ветер весенний продувает кремлевский холм, — вдвоем с курсантом поднимает строительный материал… Труд! Освобожденный труд! И вот живу я затаенной мечтой — с годами она все сильнее разгорается в моей душе! О, если бы нашелся художник и показал всем нашу в лесах затерянную Южу, ту самую Южу, которую революция, Ленин вместе с одним прекрасным рабочим, если взять Борзова как тип, сделали навсегда свободной, неунывающей, в коммунизм идущей Южей…
Рассказывают: в присутствии Владимира Ильича, заражаясь его настроением, люди, сами того не замечая, развертывали перед ним все лучшие качества души, отражавшиеся в их отношении к работе, во всем подходе к ней. И видится мне эта далекая, исполненная поэзии встреча Ленина с одним прекрасным рабочим…
На пленум Моссовета слесарь Бураков, комиссар депо, поехал прямо с Соколиной горы. Забежал только в вагон партячейки, стоявший на путях, захватил кое-какие бумаги и сменил рабочую шапку на шляпу с широкими полями и заломом впереди — весной ведь пахнет, — и отправился комиссар в город.
Заседание было чрезвычайным. Выступал Владимир Ильич Ленин.
Было это 3 апреля 1919 года.
Коммунистов в ту пору в депо Москва-Сортировочная была малая горсточка. Но сила — влиятельная. Коммунисты да плюс сочувствующие рабочие. Сочувствующие формально в партии не состояли, но всей душой одобряли политику большевиков и молодой советской власти, — одним словом, не были в стороне от общего дела.
