— Поди-ка, Ксюша, согрей нам кипяточку…
В вагоне партячейки был самовар. Ксюша согрела его и собрала на общий стол у кого что было. А припасы в те времена были скудные — хлеб пополам со жмыхом и десяток-другой вареных картошек.
За живой беседой с кружкой горячего кипяточка время-то незаметно шло. Едва забрезжил рассвет, как за окном вагона ясно-ясно послышался тонкий, заливистый гудок паровоза из депо. Это машинист Бабкин Иван Пименович дал знать о себе: пар поднят, открывай ворота!
Коммунисты разом вскочили с мест. Все побежали в депо. Бабкин открыл сифон, усилил тягу, дал свисток и, когда распахнули ворота, вывел паровоз на поворотный круг.
— Гляди! — закричал Михаил Кабанов. — Гляди, парует, везет!
Паровоз сошел с круга на выходящий путь с громким шипением, обдавая рельсы мощной струей пара. Подошел паровоз к вагонам, толкнул передний и залился длинным-предлинным гудком, оглашая апрельское утро таким радостным криком, что из теплушек повыскакивали проснувшиеся бойцы.
Аксинья поднялась по лесенке на «чеенку», зарядила песочницу сухим песком для дальней дороги. Кочегару дала наказ: песку, мол, вовремя подсыпай — и хорошо и ладно будет…
Собрался народ у фыркающего паровоза. И такая радость охватила комиссара депо, радость и гордость за сделанное, что он невольно скинул шапку.
Коммунисты и сочувствующие сгрудились у паровоза и запели вслед за комиссаром «Интернационал», сперва негромко, осипшими от волнения голосами, потом все дружней и дружней.
И машинист Бабкин, и кочегары на паровозе, и бойцы у теплушек — все запели.
Бураков обратился к бойцам с короткой речью:
— Стойте крепко, стойте дружно! Смело вперед, на Колчака!
И эти же слова: «Смело вперед, на Колчака!» — написали мелом на теплушках.
Иван Пименович высунулся из окошка паровоза и спросил комиссара:
— Можно трогаться?
Потом дал свисток, и эшелон с рабочими-добровольцами и моряками двинулся на восток…
Вспоминая это утро весеннее, этот миг, когда тронулся эшелон с бойцами, Аксинья Кабанова рассказывает мне:
— Стою на платформе, а мимо проносятся теплушки, и бойцы кричат: «Прощай, Ксюша! Скажи, куда приветы посылать…» А я смеюсь и плачу, глядя на них, дорогих, бесстрашных. «На депо, милые, отвечаю, на депо, славные мои…»
И от одного лишь воспоминания лицо этой теперь старой женщины, которая своими руками сушила песок и снаряжала им воинские паровозы, удивительно молодеет…
— С песней пошел… — задумчиво проговорил Бураков.
Хлынул первый весенний дождик. Иван Ефимович стоял у ворот депо, будто думая о чем-то своем под эту весеннюю капель.
И сказал комиссар:
— Начато — надо продолжать!
Бураков снова повел коммунистов и сочувствующих на канавы — завершать ремонт остальных двух паровозов.
Спустя неделю после второго субботника опять сели за протокол.
Иван Ефимович предложил:
— Отремонтировали паровозы, а теперь запишем.
Петр Шатков так прямо и записал в графе «Постановили»:
«…что и исполнили и отремонтировали три паровоза холодного состояния текущего ремонта».
Яков Кондратьев предложил коснуться «настроений и чувств, которые имели место в субботу». Но председатель ячейки Бураков в ответ на это заметил, что протокол дело серьезное, «чувств не терпит».
Шатков человек молодой, горячий. Он взялся отразить чувства и настроения народа в приложении к протоколу.
Вот его запись:
«Работу начали в 8 часов вечера и закончили в 6 часов утра. Работали на холодных паровозах, которые подлежали промывке, Было начато три паровоза: №№ 358, 504, 7024. Когда ремонт был исполнен и паровозы затопили, то все члены партии, работавшие добровольно, перешли в вагон, где пили чай, обсуждали текущий момент на Восточном фронте, спели «Интернационал» и стали расходиться по квартирам, а члены партии, занимающие ответственные посты, приступили к своей работе».
Внизу, под этой записью, дали расписаться мастеру. Он, как сочувствующий и как мастер, принимал участие в субботнике и считал своим долгом заверить инициативу коммунистов.
«А техническую сторону работы, — писал он, — утверждает мастер данного депо текущего ремонта».
Тогда же Иван Ефимович предложил:
— И назовем мы ее, субботу нашу, Коммунистической…
В скромных рамках задуманное, маленькое, но живое дело, начатое в одну из апрельских суббот 1919 года, стало все больше и больше наполняться растущей силою.
