Владимир Ильич в своем докладе рисует картину величайших сдвигов, происходящих в мире. И снова оживленным одобрением встречают делегаты Конгресса ленинские, полные глубочайшего научного предвидения слова о том, что с начала двадцатого столетия миллионы и сотни миллионов — фактически громаднейшее большинство населения земного шара — сейчас выступают как самостоятельные, активные революционные факторы. Как много накопилось горючего материала в колониальных и полуколониальных странах, которые до сих пор рассматривались лишь как объекты, а не субъекты истории!
«…вполне возможно поэтому, — говорил Ленин, — что в этих странах, рано или поздно, и совершенно неожиданно, вспыхнут восстания, великие бои и революции».
Цюй Цю-бо подробно записывал свои впечатления от ленинской речи на Конгрессе, а несколько месяцев спустя он снова увидел Владимира Ильича — среди рабочих «Динамо».
Есть на заводе картина: «Ленин на «Динамо». Струится свет, в руке Ленина ворох записок; он стоит у края трибуны. Кто-то молодой, в очках, примостился сбоку, положив на колени тетрадку. Кто знает, быть может, художник, создавший эту картину по рассказам старых рабочих, изобразил среди тысячной толпы молодого китайского писателя, который оставил сжатую запись об этой встрече Ленина с народом.
«Все, на кого ни глянь, — писал Цюй Цю-бо, — в необычайно приподнятом настроении. Но вот совершенно неожиданно они (рабочие) видят, что на трибуну поднимается Ленин. Все, кто был в зале, толпой устремляются вперед. В течение нескольких минут кажется, что изумлению не будет конца. Однако тишина длится недолго: ее вдруг раскалывают крики «ура», аплодисменты, от которых сотрясаются небо и земля…
Взоры рабочих устремлены в одну точку — они прикованы к Ленину. Напрягая до предела слух, они внимательно слушают речь, стараясь не упустить ни единого слова.
…Последние слова Ленина утопают в бурной овации. Кажется, не выдержат заводские стены грома аплодисментов, возгласов «ура» и торжественных звуков «Интернационала» — это пробуждается к жизни и растет великая, могучая энергия».
…В памяти моей живет скромный шанхайский домик Лу Синя, рабочий стол Цюй Цю-бо — человека, который с такой силой запечатлел образ Ленина. Мне часто рисуется одна картина: в долгие часы работы, когда Лу Синь уставал и садился в старое бамбуковое кресло с потемневшими подлокотниками, его рука невольно тянулась к маленькому глобусу — он искал на нем страну Ленина, страну, о которой ему рассказывал Цюй Цю-бо, искал ту точку на земном шаре, откуда во все стороны хлынул красный свет, озаряющий вселенную.
Я записал этот рассказ о встрече глуховцев с В. И. Лениным со слов старой работницы Клавдии Ивановны Гусевой. Коммунисты фабрики деятельно помогали мне в поисках фактов, рисующих эту встречу; в журналах двадцатых годов я нашел воспоминания делегатки Пелагеи Холодовой, в одном из Ленинских сборников прочитал заметки Владимира Ильича.
Вот как это было.
В начале осени 1923 года рабочие Глуховской мануфактуры решили послать делегацию в Горки, к Ленину. Делегатам был дан наказ — увидеть Ильича, узнать, как его здоровье, и передать ему горячий пролетарский привет.
Глуховцы хорошо помнили, какую поддержку оказал им Владимир Ильич в труднейший момент их жизни! Было это в марте двадцатого года. Мужчины — коммунисты и беспартийные — уходили на фронт и в продовольственные отряды. Жизнь фабрики поддерживали почти одни женщины. Зима девятнадцатого — двадцатого была особенно тяжелой; в наступившую весну людям казалось, что они уже не в силах больше выдержать. Женщинам было трудно, а детям и того хуже. Вот тогда и поехали девять делегатов глуховцев к Ленину.
