Итак, несмотря на то, что правила социалистического общежития источником права не являются, зачастую именно к ним приходится обращаться для выяснения содержания нарушенной правовой нормы, для определения противоправного характера совершенных действий или воздержания от действий. Поэтому в характеристике объекта гражданского правонарушения надлежит учитывать не только нарушенные гражданские правоотношения и цели, для достижения которых они устанавливаются, а также закрепляющую эти отношения конкретную или общую норму советского гражданского права, но и связанные с ними, а потому способствующие выяснению их содержания ущемленные правонарушителем правила социалистического общежития. Следовательно, объектом гражданского правонарушения в СССР являются общая или конкретная норма советского гражданского права и связанные с ними правила социалистического общежития, а также закрепленные в этих нормах социалистические имущественные и личные неимущественные отношения, направленные на выполнение народнохозяйственного плана, осуществление социалистического распределения доходов, удовлетворение материальных и культурных потребностей членов социалистического общества, охрану социалистической и производной от нее личной собственности советских граждан.
Из приведенной характеристики объекта гражданского правонарушения следует, что в этот объект включаются лишь норма советского гражданского права и закрепленное в ней социалистическое имущественное или личное неимущественное отношение. Но гражданское правонарушение обычно связано, с одной стороны, с повреждением или уничтожением имущества в смысле вещи или совокупности вещей, принадлежавших потерпевшему, как и, с другой стороны, ответственность по советскому гражданскому праву выступает главным образом в форме имущественного возмещения. Не дает ли это оснований для включения в объект гражданского правонарушения также и вещей, подвергшихся в результате его совершения повреждению или уничтожению? Так именно и решают этот вопрос некоторые криминалисты, утверждая, что объектом преступления является и нарушенное общественное отношение и вещь, которая воплощает в себе данное отношение.[304] Однако, не говоря уже о том, что при социализме вещи не могут быть носителем общественных отношений, ибо они «остаются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в распределении…»,[305] признание вещи объектом правонарушения вообще, в том числе и объектом уголовного преступления, неправильно по методологическим соображениям и потому не разделяется большинством советских криминалистов.[306]
Если еще можно спорить по вопросу о значении вещей в качестве объекта
Безусловно, результат правонарушения не только может быть воплощен в вещи, но действительно зачастую выражается в факте ее повреждения или уничтожения. Это и понятно, ибо действие не перестает быть действием вследствие того, что оно носит противоправный характер, а потому, нарушая закрепленное законом социалистическое общественное отношение, оно вполне способно вызвать и определенные изменения в вещах, на которые оно направляется. Более того, поскольку вещи в качестве средств или продуктов производства представляют собой те материальные ценности, в связи с созданием и присвоением которых складываются определенные экономические, общественно-производственные отношения людей, то нарушение этих отношений и выражается в попытках изменить закрепленное законом распределение средств и продуктов производства путем их присвоения, повреждения, уничтожения и т. п. Поэтому и факт правонарушения воплощается в тех или иных изменениях, которым подвергаются вещи, и материальная ответственность выражается в форме устранения тем или иным способом изменений в вещах, вызванных правонарушением. Но, как уже было показано, все это не дает оснований для отнесения вещей к разряду объектов правонарушения. Мы изложили теоретические соображения, доказывающие неприемлемость подобной позиции. К тем же выводам приводят и соображения чисто практического характера.
