Первый вопрос в ст. 12 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г. решается в том смысле, что лишь грубая неосторожность потерпевшего может быть принята во внимание для применения начала смешанной вины, тогда как простая его неосторожность значения для дела не имеет. При каких, однако, условиях грубая неосторожность потерпевшего полностью исключает ответственность причинителя?
Существует мнение, которое недавно вновь повторили Л. А. Майданик и Н. Ю. Сергеева, будто суд может принять решение «об
Нетрудно заметить, что такая позиция не приводит к правильному и обоснованному решению поставленного вопроса. По ст. 403 ГК вина причинителя составляет одно из необходимых условий его ответственности. Поэтому, если причинитель невиновен, он освобождается от ответственности уже по одному этому основанию независимо от того, виновен ли потерпевший и какая именно степень виновности была им допущена. Соответствующее положение ст. 403 ГК было бы лишено всякого смысла, если бы, устанавливая ответственность за вину, оно рассматривало грубую неосторожность потерпевшего в качестве обстоятельства, исключающего ответственность причинителя тоже лишь при полной невиновности последнего. Настаивать на этой формуле можно было бы лишь в применении к ст. 404 ГК, предусматривающей ответственность за случай. Но и здесь остается ничем не доказанной правильность такого абстрактного принципа. Решать специальные практические вопросы в абстрактном виде, отвлекаясь от особенностей и обстоятельств каждого конкретного дела, – значит связывать судебную практику общим рецептом, которым она далеко не всегда сможет воспользоваться.
В этой связи небезынтересно отметить, что, формулируя начало смешанной вины, Пленум Верховного Суда СССР проявляет большую осторожность в редакции ст. 12 своего постановления от 10 июня 1943 г., указывая, что при грубой неосторожности потерпевшего «суд
Тот же принцип должен быть использован и при рассмотрении дел по ст. 404 ГК, что позволит суду принимать решения на основе всестороннего учета данной конкретной ситуации, не только реагируя на факт причинения ущерба, но и применяя обоснованные и оправданные санкции к лицам, собственная тяжкая виновность которых явилась одной из причин наступления вредных последствий.
Ответственность за чужую вину, если строго придерживаться текста закона, предусмотрена лишь в одном случае – по п. 2 ст. 119 ГК, согласно которому должник не освобождается от ответственности, «если лица, на коих в силу закона или поручения должника возложено выполнение обязательства, умышленно или неосторожно вызвали или не предотвратили обстоятельства, сделавшего исполнение невозможным».
Это правило получило двоякую оценку в нашей литературе.
М. М. Агарков считает, что правило п. 2 ст. 119 ГК ни в какой мере не противоречит принципу ответственности за вину, а наоборот, обеспечивая интересы кредитора, имеющего возможность предъявить иск только к своему контрагенту, является в то же время наиболее удачным техническим способом переложения ответственности при помощи регрессного иска на конкретного виновника.[416]
