В соответствии со ст. 410 ГК РСФСР этот принцип специально для случаев причинения увечья воспроизводится в ст. 6 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г.,[541] которая гласит: «Возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья (увечье), производится в виде присуждения убытков, связанных с потерей потерпевшим заработка. Размер убытков в этих случаях определяется в соответствии со степенью (процентом) утраченной потерпевшим трудоспособности и средним заработком потерпевшего…».
Принцип полного возмещения не только сформулирован в нашем законе и в руководящих указаниях Пленума Верховного Суда СССР, но и с достаточной последовательностью проводится в судебной практике. Серьезные затруднения, которые испытывала судебная практика при определении объема возмещения за причинение увечья ранее, – когда сохраняло свою силу имевшееся на этот счет указание Верховного Суда РСФСР, относящееся к 1926 г., – в настоящее время в значительной степени преодолены благодаря новой позиции, занятой по этому вопросу Верховным Судом СССР. Если раньше заработок, который получал потерпевший сверх возможного максимума при сохранившейся у него трудоспособности, в счет возмещения обычно не зачитывался, что приводило по существу к сверхвозмещению причиненного потерпевшему ущерба, то новейшая практика Верховного Суда СССР, применяя зачет такого заработка, ввела тем самым объем возмещения по делам о причинении увечья в строгие рамки принципа полного возмещения.
В качестве одного из первых определений ГСК Верховного Суда СССР, наметивших эту новую и безусловно правильную линию в нашей судебной практике, следует упомянуть об определении № 36/1090 по иску К. к Монтажному бюро о возмещении ущерба. В названном определении говорится, что хотя потерпевший выполняет после причинения ему увечья новую работу, занимая должность исполняющего обязанности инженера по нормированию, а потому формально, в свете постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 23 июня 1926 г., его заработок зачету в сумму возмещения не подлежит, однако, учитывая, что новая профессия была получена им благодаря проявленной заботе о нем со стороны ответчика, последний «имеет право в порядке исполнения судебного решения производить зачет заработка К. по новой должности в счет причитающихся ему платежей».
Приведенное определение на первый взгляд создает впечатление известного исключения из указаний Верховного Суда РСФСР 1926 г., не парализующего этих указаний в целом, так как в нем отмечены особые обстоятельства, явившиеся основанием для применения зачета именно по данному делу. Однако в действительности оно знаменует собой поворот в зачетной практике судебных органов, о чем свидетельствуют последующие решения, принятые Верховным Судом СССР по тому же вопросу. В то время как на основе указаний Верховного Суда РСФСР 1926 г. зачет мог производиться лишь при условии, что потерпевший работает на той же должности и в том же предприятии, а его заработок фактически не уменьшился, в своих новейших определениях Верховный Суд СССР исходит из принципиально новых установок: «Если потерпевший продолжает работать и имеет постоянный заработок, то ответчик, возмещающий ему убыток за причиненный вред, может ставить вопрос о зачете заработка, получаемого истцом после увечья, в счет присуждаемых ему сумм
Таким образом, зачетная практика судебных органов по делам о причинении увечья приведена в настоящее время в соответствие с принципом полного возмещения. Этого нельзя, однако, сказать о ряде других вопросов, возникающих из данной категории дел, и, в частности, таких, как вопрос об объеме ответственности по регрессным искам органов социального обеспечения или страхования при смешанной вине, а также по искам потерпевшего, имеющего право на получение пенсии по нескольким основаниям.
