Ну, а как же быть с идеологией, спросит иной читатель, не будет ли вежливость в споре оценена как форма согласия? Мне довелось слушать спор между Бжезинским и Киссенджером – двумя политическими деятелями большого полемического таланта, длительное время противостоящих друг другу. В их выступлениях я не нашел ни грамма грубой прямолинейности. Спор был острый, но на уровне самой безупречной вежливости. Однако ни в аудитории, судя по ее аплодисментам, ни у дискутантов, судя по их обмену репликами, не было ни намека на обиду со стороны противника и желания ответить ему недозволенным тоном. Напротив, в дискуссиях между кандидатами в вице-президенты в избирательной кампании Клинтона и Буша-старшего соперники были близки к непристойности и это настолько повлияло на аудиторию, что она едва выдержала время, отведенное для дискуссии.
Итак, если говорить о требованиях, обращенных к критике, то по форме она должна быть вежливой, а по содержанию правдивой.
Во избежание последующих кривотолков лучше всего излагать цитатами из критикуемого автора. Если характер критической работы исключает такую возможность, нужно привести хотя бы одну цитату, точно выражающую мысль, с которой критик не согласен. При отсутствии и такой возможности нужно максимально приблизить текст критика к критикуемому тексту. Если же критик ни одной из этих возможностей не использует, он рискует быть обвиненным в приписывании другому лицу своих собственных мыслей.
Что же касается вежливой формы, то ее вообще незачем опасаться. Мне ни разу не приходилось сталкиваться с обвинением критики в лояльности потому только, что в ней не было ничего оскорбительного. Наоборот, чем вежливее критика, правдивая по содержанию, тем сильнее отражает она всяческие наветы. Идеологическая борьба тем сильнее, чем меньше козырей она оставляет в руках противника. А у него не может быть более сильного козыря, чем грубость, допущенная критиком.
При подготовке к предстоящей полемике нельзя относиться к предполагаемой дискуссии как к первой и последней встрече со своим оппонентом. Нужно исходить из того, что это только начало, что боевые встречи еще будут продолжены и что любой промах, допущенный в первом диспуте, противник запомнит и придумает способ, как отплатить за него в дальнейшем. Вот почему абсолютная честность и вежливость должны строжайше соблюдаться, а при их нарушении противник найдет пути скрещения полемики со своим обидчиком и заплатит ему чистоганом за былое его лихое наездничество.
К тому же наука все более обретает формы международного сотрудничества, предполагающего множественные личные контакты. При их установлении приглашающая сторона тщательно изучает индивидуальные особенности приглашенного. И тот, кто зарекомендовал себя как специалист по сфальсифицированной полемике, может быть уверен, что его фамилия не попадет в список приглашенных.
Для участия в международных форумах ученый должен приобрести широкуюизвестность: икак талантливый ученый, икак порядочный человек. Первое качество проверяется по опубликованным работам. При их серости нет смысла приглашать такого ученого для целей научного сотрудничества. Ему, собственно, нечем сотрудничать. Второе качество устанавливается главным образом по устным дискуссиям. Любая передержка, игра в слова вместо спора по существу сразу же замечается. А на такое сотрудничество ни один уважающий себя ученый не пойдет.
