В таком виде, освобожденном от переработки и дополнений, материалистическая диалектика и используется мною как метод исследования правовых явлений. Но это решение отнюдь не вытекает из его общеобязательной силы. Каждый ученый вправе теперь пользоваться избранным им методом. Не говоря уже о том, что диалектика впервые была разработана на базе идеализма, его сторонники могли бы сослаться на многочисленные научные открытия, сделанные посредством идеалистической диалектики. Нет больше и официальных причин для былого запрещения, ибо новые руководители России и ряда других государств, появившихся в результате распада СССР, не отвергают религии лично для себя, а потому лишены морального права запрещать использование идеализма. Не оголтелая борьба с противоположной методологией, а использование подлинных научных достижений, добытых любым методом, должно утвердиться после происшедшего перелома.
Таково коренное обновление науки, соответствующее новым историческим условиям. Необходим также и ряд других новшеств, без которых нельзя добиться подлинных научных успехов.
Прежде всего, нужно покончить с цитатничеством. Оно никогда не приносило пользы и сводилось к возвеличению руководителя, стоявшего во главе государственной системы в данный момент. Сошлюсь на собственный опыт. Моя первая книга «Правоотношение по советскому гражданскому праву», изданная в 1949 г., была уснащена цитатами, так как иначе представленная в виде кандидатской диссертации она бы с треском провалились. Но при ее обсуждении после выхода в свет один из критиков к полной моей неожиданности сказал: «Товарищ Сталин говорил: “Женщина в колхозе – это великая сила”. Почему бы эти слова не процитировать?» Значит, сколько бы ни цитировать, от критики в недостатке цитат не уберечься.
Еще более разительный случай произошел в 1952 г. после XIX съезда КПСС и опубликования работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». Меня вызвали к партийному начальству Ленинградского университета и предложили в течение двух – трех недель написать статью листа на 4–5 (т. е. 70–80 машинописных страниц) «Основные вопросы советского гражданского права в свете труда Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» и материалов XIX съезда партии». Мое возражение со ссылкой на краткость времени для такой серьезной работы было отвергнуто с недвусмысленной оговоркой: «Зачем нам нужны доценты, неспособные выполнить задание партии?!» Не оставалось другого выхода, кроме как согласиться. Когда в 1953 г. появилась верстка соответствующих Ученых записок, последовало общее указание изъять все цитаты со ссылкой на Сталина. Моя статья в результате уменьшилась на 6 типографских страниц, ничего не потеряв в своем содержании. Но и без того это была самая слабая из моих работ.
Весьма показателен также происшедший со мной третий казус. В конце 60-х гг. я полетел в Иркутск как оппонент по защищавшейся там кандидатской диссертации. Не успел поселиться в гостинице, как мне из Москвы позвонил ответственный редактор журнала «Советское государство и право» А. Ф. Шебанов, попросив меня лететь обратно через Москву для включения в мою статью хотя бы одной цитаты из докладов Л. И. Брежнева и добавив, что он приготовил мне на выбор две цитаты. Я было сослался на то, что уже проделанная им предварительная работа не оставляет сомнения, что содержание статьи в каком-либо дополнении цитирования не нуждается. Но он парировал мой довод с неумолимостью: «В таком случае статья опубликована не будет». Пришлось лететь с остановкой в Москве.
Ясно, что цитатничество содержания работ не улучшало, а чаще всего становилось обузой как для автора, так и для читателя. Но его нельзя было обходить не только ради подготовленных публикаций. От этого зависела последующая судьба опубликованных работ, подвергавшихся безграничному унижению не только из-за отсутствия цитат, но и вследствие их недостаточного количества. Приходилось сперва писать работу соответственно ее собственному содержанию, а затем растворять рукопись надлежащим количеством цитат.
