Прямые законодательные запреты встречаются реже, чем количество запретительных норм. Уголовный кодекс, например, прямо запрещает все уголовно наказуемое, предусматривая лишь некоторые исключения (например, необходимую оборону или крайнюю необходимость). Административные правила вождения автомобилей, вводя предписания, тем самым запрещают противное им поведение. Но уже в гражданском кодексе число запретов встречается гораздо реже. А число цивилистических запретов, логически вытекающих из гражданской правовых норм, гораздо больше, чем можно предположить на первый взгляд. Чтобы составить об этом полное представление, нужно иметь в виду следующее.
Нарядустем, что всенезапрещенное дозволено, закон может регулировать одни разновидности определенного типа поведения и разрешить другие варианты такого же типа. Так, например, обстоит дело с договорами в гражданском праве, которые, закрепляя основные договорные виды, разрешают заключать и иные договоры, законом не предусмотренные. Это разрешение более ограниченно, чем все не запрещенное. Оно разрешает лишь не предусмотренные законом виды договоров, а не все любые соглашения вообще. Соглашение о совершении одним лицом неправомерного действия в пользу другого не есть вообще договор гражданского права, так как не порождает гражданских прав и обязанностей, а потому не является дозволенным договором. То же самое нужно сказать о принятии предложения прийти в гости или о согласии встретиться на спектакле в театре. Невыполнение такого соглашения одной из сторон может причинить убытки другой стороне, которые, однако, не подлежат возмещению, так как не вытекают из нарушения договора как акта делового характера.
Как правило, субъективное право ни к чему не обязывает управомоченного. Но есть права, являющиеся одновременно обязанностями, например, права-обязанности родителей по воспитанию детей. Уклонение от осуществления таких прав запрещено характером обусловленных ими обязанностей, и даже выбор родителями определенных воспитательных средств не полностью свободен, так как зависит от их положительной моральной оценки. То же самое следует сказать о гражданской правоспособности, разрешающей иметь только гражданские права и обязанности, или о компетенции органов власти, обязанных реагировать на все то, что требует применения их властных полномочий.
Бытует мнение, что введенное правило о компетентности только республиканских органов к изданию норм гражданского законодательства не исключает создание этих норм нижестоящими органами по поручению органов республиканских. Это мнение ошибочно. Раз общее правило не предусматривает возможности такой передачи компетенции, то и компетентный орган не вправе к ней прибегнуть. Это особенно становится ясным при сопоставлении с указанными правилами аналогичных, но еще более строгих требований уголовного закона, издавать которые вправе даже не все республиканские, а только законодательные республиканские органы. Никому не придет в голову допускать издание уголовных законов по поручению республиканского законодателя подчиненным ему другим, незаконодательным органом.
Особое место среди норм, расширяющих или ограничивающих индивидуальную свободу, занимает деление их на нормы императивные и диспозитивные. Первые допускают только определенное ими поведение. Вторые, восполняя пробелы в соглашении сторон, становятся императивными, если соглашением ничего иного не предусмотрено (например, обязывающие к текущему ремонту нанимателя и к капитальному – собственника сдаваемого имущества).
По общему правилу лишь исполнение обязанностей осуществимо в принудительном порядке, тогда как права, если они не являются одновременно обязанностями, в своем осуществлении зависят от желания управомоченного. Обычно если такое желание налицо, то побуждают к ускоренному осуществлению права нормы о давностном сроке, ограничивающем время осуществления права (исковая давность), или о сроке самого его существования (преклюзивные сроки). Но иногда встречаются права, носители которых относятся к ним более или менее безразлично, тогда как государство весьма заинтересовано в их осуществлении. Таковы, например, избирательные права. Если бы избиратели их не осуществляли, государство не могло бы сформировать свои избирательные органы. Между тем, в условиях сталинской диктатуры, когда любые выборы протекали якобы с участием подавляющего большинства избирателей (99,99 %), их исход и количество участников были заранее предопределены. Принимались меры не только к фактическому понуждению избирателей к участию в выборах, но и к совершению этих действий в первой половине дня. Тем не менее, находилось немало избирателей, которые от участия в выборах уклонялись. Сами выборы носили формальный характер, не стыкуясь с их результатом. А как сказал один европейский ученый, если бы управомоченный знал о формальности своего права, он бы отвернулся от него с отвращением.
