Конечно, приведенная иллюстрация касается весьма незначительного обхода закона. Но она могла скрывать за собой тяжкие преступления, например, угон частной машины посредством упрощенной процедуры названной регистрации. Да дело и не в весомости отдельного примера, а в таком его типе, который обнимал бы все явления данного рода. В приведенном ранее примере Ельцин, автоматически действовавший отрицательно против борьбы со средствами массовой информации, подвергавшими его критике, не заметил недозволенности своих действий в борьбе с конституционным судом, и фактически совершил такое же правонарушение, к которому пытался прибегнуть я в случае проверки процента засоряемости воздуха эксплуатацией моей машины. И так же, как человек, приученный пользоваться во время еды вилкой и ножом, не станет есть руками, оставшись в квартире один, не пойдет на любое нарушение закона тот, кто приучился к его строжайшему соблюдению. Это и есть правовая интеллигентность, впитанная с молоком матери и превратившаяся не только в привычку, а в естественную потребность, благодаря широкому распространению которой вызревает правовое государство, провозглашенное законом и тщательно взращенное практически.
Как и всякая интеллигентность, правовая интеллигентность появляется благодаря строжайшей системе многопланового воспитания – от детского и школьного возраста до обучения в техникумах и вузах, не прекращаясь с переходом на практическую работу. Небольшие затраты времени с систематичностью на протяжении всей жизни делают свое дело медленно, но верно. Человек становится поборником права и законности с такой же неумолимостью, с какой музыканты появляются в музыкальных семьях или артисты в семьях художественных.
Нужно только, чтобы в каждом заведении этим делом занимались достойные, понимающие свою задачу люди. Они должны рекомендовать своим воспитанникам надежные литературные источники. Помня, что в этом случае Том Сойер более знающий советник, чем Павка Корчагин, а книги Диккенса и Бальзака, Толстого и Чехова, Достоевского и Шолом-Алейхема, Винниченко и Панаса Мирного способны вызвать гораздо больший эффект, чем чтение законов и инструкций.
Пройдет несколько десятилетий, и провозглашенное правовое государство появится как спелый плод в реальной жизни.
Так как право – система правил поведения, а правомочие есть право на определенное поведение другого лица, и там и здесь проявляется человеческая воля. При этом объективному праву соответствует объективная воля, а субъективному праву – воля субъективная.
Какой бы воля ни была, она представляет собой психологический акт со своими мотивами и целями. Но ясно, что психологический акт в объективной воле строится иначе, чем в воле субъективной.
Объективное право создается объективной волей. Если бы в обществе даже не было враждебных классов, всенародная воля не творила бы право. Его не творит также воля господствующего класса. Природа не знает косвенно выражающейся воли, например, воли избирателей посредством воли избранных ими депутатов. Но даже если бы нечто подобное существовало, все равно наличие неволеспособных лиц, душевнобольных и несовершеннолетних исключило бы формирование депутатами их воли косвенным образом. Закон выражает волю принявших его законодателей, причем эта воля единая, цементируемая большинством, а не сумма индивидуальных воль. Каждый законодатель, отдавая свой голос за издание нового закона, сообразует свой мотив со всеобщим мотивом и свою цель со всеобщей целью. Но сообразование не есть тождество. Мотивом издания нового жилищного закона в стране может служить улучшение жилищных условий населения, а целью – устранение недостатков прежнего закона. Законодатели, поддерживающие этот закон, могут побуждаться мотивами и опираться на цели, важные для избирателей. Но ввиду совпадения указанных мотивов и указанных целей закон выражает не сумму воль, а общую волю.
Мотивы, побуждающие общую волю к изданию новых законов, как и цели, достигаемые при их помощи, бывают самыми различными: устарелость действующего закона и ее устранение, пробелы законодательства и их восполнение и т. п. Среди этих мотивов и целей особое положение занимает реформа законодательства.
Законодательные реформы могут быть либо следствием или причиной устарелости целых отраслей или крупных разделов законодательства.
Так, в конце 50-х – начале 60-х гг. реформа выразилась в обновлении едва ли не всех кодексов, а вследствие присоединения СССР к международным конвенциям об авторских и изобретательских правах – также в границах авторского и изобретательского права.
