Как известно, Ельцин в своем качестве Президента Российской Федерации с самого начала находился в конфликте с российским съездом и парламентом. В этих органах, избранных на основе конституционных нововведений Горбачева, большинство составляли противники реформ. Было вполне естественно, что они блокировали почти все реформаторские проекты, представляемые им президентом или правительством. И в той же мере естественно было, что Ельцин делал все возможное, чтобы найти выход, из этого тупика. В подлинно демократических странах для привлечения-необходимого большинства главы государств ведут переговоры с группами парламентариев и лично с теми, кто сомневается, колеблется и т. п. Сначала Ельцин использовал такой же подход, однако затем вследствие его безрезультатности прибег к решительной мере, издав в 1993 г. указ о роспуске парламента.
Этот указ был незаконным, поскольку президент не обладал таким правом. Сторонники Ельцина, тем не менее, его защищали, подчеркивая крайнюю необходимость данных мер, ибо действовавший тогда парламент был непреодолимым препятствием на пути реформ. Но эти аргументы сами по себе являлись антидемократическими. Демократия предполагает торжество большинства в рамках юрисдикции того органа, в котором это большинство преобладает. Конечно, в определенных случаях большинство может ошибаться, и точка зрения его оппонентов оказывается единственно справедливой. Но демократия препятствует тому, чтобы мнением большинства пренебрегали, апеллируя к справедливости, обоснованности и т. п., если только противоположное мнение не находит более сильной юридической поддержки, чем точка зрения большинства. В противном случае имела бы место не демократия, а ее карикатура. Таким образом, указ Ельцина был одновременно и незаконным, и антидемократическим. Поэтому российский парламент решил его игнорировать и оставаться в здании парламента столько, сколько это будет необходимо для того, чтобы заставить президента отменить свое распоряжение. Эта парламентская акция была безупречна с юридической точки зрения как единственный доступный способ самозащиты против посягательства на правовой статус парламента. Но после этого события приняли иной оборот. Ельцин отключил парламент от электричества, горячей воды и лишил его других ресурсов. В ответ парламент стал готовиться к вооруженной борьбе, а затем атаковал Московский телевизионный центр и столичную мэрию. Тогда ельцинский министр обороны отдал приказ открыть огонь по зданию парламента. После этой операции, оставившей сотни жертв, лидеры парламентского сопротивления были арестованы, и восстание исчерпало себя. Мог ли президент Клинтон разрешать подобным путем свои противоречия с Конгрессом США по поводу уголовного обвинения или реформы системы здравоохранения? Такое никогда не пришло бы ему в голову. А Ельцин смог. Потому что американская демократия не терпит диктатуры, в то время как демократия постсоветская существует постольку, поскольку ее терпит диктатура.
