Он также был активным участником многих устных дискуссий, проходили ли они в Москве или в других городах. Слушать его было всегда интересно. Каждая речь ученого по проблемам науки сама была малой формой научного произведения. Выполнение в течение длительного времени административных функций заместителя директора и затем директора Всесоюзного НИИ, как и многочисленные разъезды, отрывали его от собственной исследовательской работы и, естественно, сказывались на объеме научной продукции. В какой-то степени это компенсировалось его ораторской активностью. Но преподаванием он занимался спорадически и в последние годы жизни вообще ушел из этой сферы.
Никогда не забуду Братуся на трибуне. Это был оратор, владевший всем относящимся к делу материалом, оперируя им в борьбе за истину в самом хорошем смысле этих слов. А чтобы представить Братуся как администратора, напомню лишь об одном эпизоде. Во время пребывания в Самарканде мы заказали экскурсию, а ее руководитель привел нас к месту исполнения казни, за которым местный правитель наблюдал сверху, сидя в уютном кресле. После постоянного наваливания аналогичных сцен Сергей Никитич, вспыхнув, воскликнул:
– Терпеть не могу всякого чинопочитания!
3. Генкин
Дмитрий Михайлович Генкин сыграл выдающуюся роль в преподавании гражданского права, обеспечивая его как ответственный редактор и едва ли не главный соавтор самыми лучшими для своего времени учебниками и учебными пособиями. Велика также его роль как руководителя сектора гражданского права в развитии цивилистической науки. Вместо монографических исследований он воплощал свое творчество в учебной литературе, что приводило к значительному охвату цивилистических проблем, а также в своих докладах и выступлениях, о которых его коллеги узнавали по кратким отчетам, публиковавшимся юридических журналах. Например, в одном из таких отчетов сообщалось о его теории непреодолимой силы, соединенной с причинной связью: если результат вызывался необходимой причинностью, он вменялся в ответственность причинителя, а если причинная связь случайна, значит, налицо непреодолимая сила, и ответственность возможна, лишь когда она особо предусмотрена законом. Небезынтересно, что на эту теорию в форме научного обзора ссылались все авторы, касавшиеся причинной связи, соглашались ли они с Генкиным или возражали ему.
Подобные обзоры печатались чуть ли не в каждом номере юридического журнала, и нередко в них описывались выступления Генкина. Можно себе представить, сколько теоретических конструкций ему удалось построить при помощи своей ораторской деятельности.
Что касается учебной работы, то Дмитрий Михайлович осуществлял ее как заведующий кафедрой в Институте народного хозяйства им. Плеханова, поддерживая учебные контакты практически со всеми юридическими вузами как руководитель гражданско-правового сектора юридического НИИ.
4. Флейшиц
Екатерина Абрамовна Флейшиц занимала в юриспруденции и правовой практике страны особое место. Она во многих случаях была первой: первая женщина-адвокат в царской России, которую пытался бойкотировать прокурор к большому позору для себя; первая женщина-профессор права и заведующий правовой кафедрой и т. п. К этому внушительному первенству стоит присоединить еще одно: среди ученых-юристов она была полемистом номер один. Ее полемические атаки выслушивались в абсолютной тишине, прерывались громким смехом, несмотря на то, что и захватывали слушателей, что никто не мог впоследствии воспроизвести их.
Первая увесистая и высокосодержательная монография об охране гражданским правом личных неимущественных прав, не связанных с правами имущественными, также принадлежит Флейшиц, и благодаря этому в 1961 году появились первые нормы гражданского законодательства о такой охране. Ее докторская диссертация, посвященная той же теме, дополнилась книгой о гражданско-правовой деликтной ответственности. С интересом читается написанная ею в соавторстве с Б. С. Антимоновым книга об авторском и изобретательском праве. Не было, вероятно, ни одного вопроса гражданского права, по которому ученый не высказался печатно или устно. Помню, как, оспаривая мое утверждение, будто поручение и комиссия не могут касаться вещей, определенных родовыми признаками, она сослалась на пример, взятый из художественного произведения:
– Купите мне что-нибудь из Рембрандта.
Я был настолько ошарашен, что не мог возразить ей, указав не столько на род, сколько на ограниченный род, который имелся в виду в этом случае.
Педагог, не менее известный, чем ученый, Флейшиц до войны кафедрой гражданского права 2-го Ленинградского юридического института, а после войны работала профессором института им. Плеханова, соединяя эту должность с функциями старшего научного сотрудника центрального правового НИИ, где и были подготовлены к печати все ее монографии и статьи, монографические очерки и рецензии.
