Войдя вслед за Эйси, я увидел её саму: она стояла, широко расставив ноги, уперев руки в бока, словно всеми силами стараясь стать больше и внушительнее. Хотя, как на мой взгляд, ей это было не нужно. Она словно распространяла вокруг себя ауру грозности, и мне с трудом верилось, что эта же самая девочка вчера извинялась передо мной, низко склонив голову и сжавшись так, словно ожидала удара.
— И я не уйду, пока вы не скажете, что сделали с Реем и где он сейчас! — Эйси не просила, не предупреждала, это было ультимативное требование.
И, как ни странно, это даже действовало. Мальчишки, до этого занятые каким-то своим делом, от него оторвались, даже сгрудились ближе друг к другу и уставились на Эйси с показными наглостью и презрением и старательно скрываемым испугом.
То были самые обычные дворовые мальчишки, с разбитыми коленками, пыльной, местами подранной одеждой, синяками на руках. Наверняка, увидь я их случайно на улице, даже ничего плохого бы о них не подумал.
— Мы уже говорили, что ничего не знаем, проваливай! — огрызнулся, видимо, самый главный из стайки мальчишек, но Эйси не то, что не сдвинулась с места, даже позы не переменила.
— А по-моему, вам лучше всё рассказать, причём быстро. Сейчас мы просто теряем время, — я сказал это достаточно спокойным, но очень строгим тоном, с омерзением отметив, что в голосе проскальзывают такие знакомые отцовские интонации. Какой у меня при этом взгляд, даже знать не хотелось.
Эффект «взрослого» сработал, но не так, как мы ожидали: мальчишки только сильнее зажались, наперебой затараторив, что они ничего не знают.
Такой холодной всепоглощающей злости я давно не чувствовал. Я отлично понимал, что злюсь не только на этих конкретных мальчишек, но и на тех, что не давали мне спокойно жить в детстве, и на тех, что смутно запомнились мне из сна, да и вообще на всех подобных людей вместе взятых. Злости очень хотелось разорвать меня на куски, найти выход, вылиться хоть на кого-то, но я её сдерживал. Пока сдерживал. Из-за ощущения стремительно утекающего времени, сводящего меня с ума, делать это было всё труднее.
— Она всё врёт! — один из мальчишек, стоявший чуть позади других, решил попробовать обратить нас на свою сторону. — Она всё придумала, не верьте ей! С чего ты вообще взяла, что мы что-то знаем? — последнее было обращено уже к Эйси.
По дороге сюда Эйси успела рассказать, что её дар немного отличается от того, что все понимают под предвидением — она видит не то будущее, которое случится при любом раскладе, а то, которое можно — и, наверное, нужно — изменить. И в этот раз она увидела всего три картины: первую — Рея и мальчишек рядом с лесом, вторую — лапы чудовища, сомкнутые на шее Рея, и третью — его безжизненное тело в лесу.
Если честно, мне очень хотелось поверить в то, что мальчишки действительно не понимают, о чём мы их расспрашиваем, потому что это будущее ещё не случилось, но что-то внутри меня знало — это не так.
— Потому что я вас видела, — эти слова Эйси почти прошипела.
— Враньё!
— Ничего ты не видела!
— Тебя там даже не было!
После этого возгласа всё резко затихло, а у меня внутри что-то оборвалось. Значит, это будущее уже случилось. Остаётся надеяться, что случилось ещё не полностью.
— Хотя бы скажите, где он зашёл в лес, и как давно это случилось, это ускорит поиски, — вмешалась Фрея. Голос уверенного взрослого, который знает, что делает, у неё выходил лучше, чем у меня.
— Из-за вашей дурости Рей может погибнуть! — воскликнула Эйси так резко и громко, что несколько мальчишек вздрогнули.
За нашими спинами кто-то охнул и быстрее, чем я успел развернуться, пронёсся мимо нас и, схватив ближайшего мальчишку за воротник рубашки, сильно встряхнул. Это была хозяйка гостиницы, мать Рея — Остер, так её звали. И выражения такого искреннего живого ужаса, смешанного со злостью, на чьём-то лице я, наверное, ещё никогда не видел.
— Что вы сделали с моим сыном, где он? — Остер почти рычала, и будь я одним из этих мальчишек, выложил бы всё сразу же, но в их случае страх, видимо, не развязывал язык, на наоборот заставлял уходить в глухую оборону.
Они опять залепетали, что ничего не знают. Мы понапрасну теряли драгоценное время. Оставалось надеяться, что у Анса и Аин дела идут лучше. Я уже было хотел плюнуть на всё это, развернуться и уйти, но потом мне в голову пришла ещё одна идея. Ничто не пугает так, как ответственность. Что если сделать эту самую ответственность чуть более конкретной?
Я помнил, как в детстве отец часто пугал меня милицией или детской колонией. И я действительно всего этого боялся настолько, что сторонился любого человека в форме. Скорее всего, здесь тоже можно было применить похожий метод для «столкновения с ответственностью», но до подобного я опускаться не собирался. Не стоит брать на вооружение чьи-то хреновые методы.
