Помимо коллекционирования, Новел увлекался страшными сказками и легендами. Воображение его тут же нарисовало ужас, который готовилась преподнести ему ночь. Стараясь отогнать фантазийные образы о Бледном Лесном Духе, который смотрит в глаза и заманивает в лес, Новел шагнул к окну и распахнул шторы. Увидев бледного лесного духа, он отшатнулся и схватился за гигантский подсвечник — первое, что попалось под руку. Свечи заплакали воском на босые ноги. Дух за окном стоял неподвижно. У него было мертвенно-белое лицо в трупных пятнах и слипшиеся в грязные сосульки длинные белые волосы, из которых торчали веточки и листья. Дух поднял корявую чёрную руку и постучал запястьем, словно пальцы его не сгибались. На рукаве его грязных одежд мелькнуло изображение знакомого герба. Дух съел Манриоля! Ох, ото за глупости?
Новел выдохнул и вернул плачущий подсвечник в прежнее положение.
— Как ты меня напугал!
Таким грязным Габриэля никто никогда не видел. Никто никогда не видел даже пятнышка, даже складочки на его одеждах. Лицо юноши было в грязных пятнах, а из волос торчал лесной мусор. Худобу щёк подчёркивали темные следы, белые брови были неестественно белые, лицо покрывали мелкие царапины, словно он пробирался через колючий кустарник, и даже на губе запеклась кровь. Он смотрел исподлобья, и взгляд его парализовал, точно яд кобры. Новелу захотелось закрыть окно, задернуть шторы и улизнуть в кровать, такую спокойную, добрую, спасающую от нехороших взглядов.
«Спокойно, Новел, это просто немытый мальчик» — мысленно успокоил себя лекарь и открыл окно.
— Что случилось? Что-то с отцом?
Габриэль помотал головой. В волосах зашевелились веточки и листья.
— С ним всё хорошо, — его мягкий ласковый голос резонировал с тяжёлым испепеляющим взглядом. — Мне нужна ваша помощь.
Габриэль неторопливо стянул перчатки со странными железками, вшитыми в них, и Новел ужаснулся, увидев его покрасневшие, покрытые волдырями ладони и пальцы. С такими ранами юношу должна была мучать боль, но на его лице не мелькнуло и тени муки. Либо руки болели не так сильно, как Новел предположил, либо юноша был невероятно сдержан.
— Что случилось?
— Я гулял и упал в канаву, — без запинки произнёс сын знаменитого алхимика. — Вы не могли бы дать мне какую-нибудь мазь? Я уйду и не побеспокою вас.
— Зайди в дом. Раны нужно промыть.
Габриэль помотал головой. Ведь если бы он войдёт в дом, сработает сигнализация и Белый Шум. И если сейчас никто не догадывается о том, что он прячет змею, рано или поздно это узнают и свяжут с частыми «сбоями». Спасибо Чаку — это он нашёл лазейку, окно, которое не затрагивала система слежения.
— Я весь грязный и не хочу ничего испачкать.
— Глупости. Зайди, Жанна всё уберёт. Отец знает, где ты гуляешь?
— У вас милая шляпка.
— Спрашиваю ещё раз: отец знает?
В окно задувал прохладный ветер. Будучи в одной пижаме, Новел зябко поёжился.
— Нет. И я не хотел бы его расстроить. Вам ведь, как никому другому известно, что его не стоит лишний раз огорчать, разве нет? — Габриэль сделал акцент последнем слове и внимательно посмотрел в глаза, чуть приподняв подбородок.
В его тёмных глазах отразилась комната, освещённая десятками свеч и сонный небритый мужчина в колпачке со звёздочками. Лекарь молчал.
— Что ж, — Габриэль внезапно отвёл взгляд и печально поджал губы. — Видимо, я зря потревожил ваш сон. Я пойду и буду надеяться, что в раны не попала зараза. Иначе начнётся сепсис, а отец очень огорчится, если узнает. И умрёт раньше, чем через два года. Или сколько вы ему дали?
Одарив Новела прощальным и укоризненным взглядом, Габриэль развернулся, собираясь уйти.
— Стой!
Габриэль замер, но повернулся не сразу. Выждал несколько секунд, чтобы согнать улыбку. Прошептав благодарность, учтиво поклонился с коряво сложенными на груди руками.
— Я всего лишь не хочу наследить и нагрузить вашу жену уборкой, она наверняка сладко спит, — прошептал извиняющимся тоном не-волшебник и не поднял глаз, которых так старательно избегал Новел.
— Стой здесь, — хмурясь, махнул ему лекарь. — Сейчас всё принесу.
Ворча, Новел отправился за мазью и всем остальным, что понадобится для оказания помощи. Возвращаясь, он надеялся, что всё это ему привиделось, и огорчился, увидев жуткого юношу за окном. С противоположного конца комнаты он ещё сильнее походил на Бледного Лесного Духа.
Лекарь поставил миску с водой на подоконник, смочил в ней чистую тряпочку и попросил Габриэля опустить руки в воду. Пока он очищал его ладони от грязи, то и дело поглядывал на лицо, надеясь увидеть хоть какую-то эмоцию. Но лицо Габриэля было спокойным, ровным, а разум его блуждал где-то за пределами этого мира. Новел понял это по взгляду. Габриэль смотрел на миску с водой, но вместо неё наверное видел гулкую космическую глубину с цветными туманностями. Провалился внутрь себя, канул, как в омут.
— Нанесу мазь. Будет жечь.
Габриэль ничего не ответил. Новел осторожно втирал в его кожу мазь, а потом не выдержал и спросил:
— Разве не больно?
