Дашкевич-Горбацкий[1406] был членом Революционного совета IX армии просто по недоразумению. Среднего роста, крепкого сложения, жгучий красивый брюнет, с маленькой овальной бородкой, он выглядел как настоящий русский холеный барин-помещик. Ему было тридцать шесть лет. Он был умен, расчетлив, имел спокойный, флегматичный и добродушный характер. Можно с уверенностью сказать, что он не погубил ни одного человека, наоборот, всегда ходатайствовал за обвиняемого и если это не помогало — держал строгий нейтралитет. Он очень любил музыку и пение, любил хорошо поесть, выпить и поспать; одет был всегда чисто и опрятно, в противоположность другим членам совета — не в кожаную тужурку, а в настоящую русскую поддевку, опушенную серым каракулем, и такую же русскую каракулевую папаху; выглядел щеголем. Всегда веселый, приветливый, чуждый всяких интриг, злобы и подозрений, он был полным контрастом остальных членов Революционного совета. В военных операциях он разбирался неплохо, но никогда не вмешивался в обсуждение оперативных планов, предоставляя это специалистам. Это был человек интеллигентный, выдержанный, тактичный, всегда спокойный. Он был скорее беспартийным и никому зла или чего-либо плохого не желал. Удивительно, почему он попал в члены Революционного совета?! Вся его внешность и деятельность, основанная не на ненависти, презрении и недоверии к окружающим, а, наоборот, на доброжелательности, доверии и уважении, совершенно не соответствовала коварной и суровой деятельности членов совета. Дашкевич-Горбацкий был редким исключением среди своих сослуживцев.
При начальнике штаба армии, как безотлучный его спутник, находился комиссар. В экстренных случаях на общие совещания приглашались и начальник штаба, и комиссар, который представлял собою глаза и уши начштарма[1407]. Однако нужно заметить, что надзор носил строго наблюдательный, а не исполнительный характер. Командарм, по своим правам, был уравнен с членами Революционного совета.
Приказы по армии подписывались: политические — командармом и двумя членами Революционного совета, а боевые — командармом, начальником штаба и одним из членов Революционного совета.
За военспецами был установлен строгий двойной, а иногда и тройной надзор.
Все приказы без санкции членов Революционного совета или комиссара штаба считались недействительными и исполнению не подлежали. Кроме того, обязанностью комиссара было доносить обо всем, что делалось в штабе армии.
При мне сначала состоял комиссар Варлье — юркий украинский еврейчик. Он ходил за мною буквально по пятам, даже провожал меня до квартиры, когда я шел домой завтракать или обедать, и, так как в квартиру я его не пускал, покорно сидел на пороге, ожидая, пока я кончу есть. Он контролировал мои распоряжения по штабу, даже отбирал у моего денщика списки продуктов, которые тот должен был купить.
Я не выдержал и заявил командарму, что при таких условиях работать не могу. Тогда Варлье убрали и ко мне назначили нового комиссара, Петрова.
Петров только что приехал из Сибири, где он отбывал тюремное заключение, и никому у нас не понравился своим отталкивающим видом: среднего роста, смуглый, худой, с черными блуждающими глазами и всегда взъерошенными волосами, с движениями порывистыми и резкими, он пребывал в постоянном беспокойстве. Ему было тридцать два года. С окружающими он обращался настойчиво и нахально. Если Варлье можно было не пустить в квартиру, то с Петровым сделать это не удавалось, ибо, будучи очень хитрым и находчивым, он немедленно придумывал важное дело, которое необходимо было тотчас же разрешить, и входил в квартиру нахально.
Петров отличался большой храбростью. Однажды он и группа матросов встретились с казачьим разъездом. Произошла ожесточенная схватка, в которой Петров был зарублен.
В штабе армии были еще два еврея, пользовавшиеся большим влиянием: Левинзон и Гренкер.
Левинзон работал в политическом отделе Чека. От его руки погибло много невинных людей, голословно обвинявшихся в контрреволюции. В период сталинских чисток в 1938 году он был расстрелян.
Левинзон, Сокольников и Барышников были главными инспираторами массовых расстрелов в IX советской армии.
В 1938 году Сокольников был сослан в Сибирь на каторжные работы[1408].
Самым кровожадным и жестоким из всех был еврей Гренкер. Он без всякого суда, по своей собственной инициативе пускал в расход ни в чем неповинных офицеров. Гренкер отличался особой способностью вылавливать жертвы. Все аресты он производил ночью. Однажды он потерял осторожность и попал в западню. Казаки его схватили и, раздев догола, привязали к саням, заставив, при морозе в двадцать шесть градусов, бежать за ними. Гренкер не выдержал и, пробежав около версты, умер от разрыва сердца. Голый, окоченевший труп его был брошен на дороге.