Между его бровями появляется недовольная морщинка.
– Твоя мать уже была мертва.
– Нет! Я слышала ее стоны! И он тоже, когда выносил меня из подвала, но знаешь, что он сделал? Просто вышел на хер оттуда. Он желал ей смерти, Эйден. Сжег дом, когда она была внутри.
Меня трясет, тело проходит сразу все стадии шока и гнева.
– Он убил ее… Убил мою мать.
– Успокойся, Эльза. – Эйден гладит мою руку, его голос сильный, но при этом успокаивающий.
– Не могу! Он ма убил, Эйден!
– Она застрелилась, – произносит он вымученно, сохраняя терпение, которым никогда не обладал. – Она хотела умереть.
– То, что ты желал ей смерти, еще не значит, что ей этого хотелось.
Уголок его левого глаза подергивается, и я сожалею об этих словах, как только их произношу. Да что со мной, черт возьми?
Ма была монстром в глазах Эйдена. Она монстр и в моих глазах, но я придерживаюсь мысли, что изредка она все-таки была моей матерью. Милой, заботливой и с ослепительной улыбкой.
– П-прости, Эйден. Я не хотела…
– Я никогда не хотел, чтобы она умерла. А только желал, чтобы она оставила меня на хер в покое. – Он расправляет плечи. – Тебе без нее лучше. Она выстрелила в тебя и твоего отца. Что еще тебе нужно, чтобы отпустить ее?
Мои губы дрожат, и я борюсь с желанием ударить его и накричать.
Но не делаю этого, потому что он прав.
Ма была не в себе, но возможно, что и я не в себе, если не могу до конца ее ненавидеть.
Как только мы вернемся, нужно поговорить с доктором Ханом.
Что, если в итоге я стану как она? Что, если моя травма одержит верх над моей жизнью, как ее монстры целиком завладели ма?
Дверь со щелчком открывается.
Мы с Эйденом стоим рядом, когда в подвал входит человек. Увидев его, я сжимаю руки в кулак.
Агнус.
Стоя у двери, он кладет обе руки в карманы.
Кажется, он изменился, и сейчас стал более чудовищным и жестоким.
Агнус – правая рука отца, опекун Нокса и Тил, наш спаситель, но при этом еще и убийца.
Когда я понимаю это, черты его лица кажутся мне острее и жестче, а сам он выглядит моложе.
Его светлые волосы уложены назад, а бледно-голубые глаза выражают спокойствие. Уверенность. Как в тот день, когда он приказал своим людям сжечь особняк, пока мама звала на помощь.
Хочу подойти к нему, но Эйден предупредительно придерживает меня за руку.
Агнус достает сигарету, но зажимает ее между большим и указательным пальцами, не зажигая.
Так вот откуда в подвале пахнет дымом.
– Как вы узнали, что мы здесь? – спрашиваю я.
– Мне приходит уведомление, как только кто-то открывает дверь.
– А папа знает?
– Ему не стоит об этом знать. – Агнус делает паузу. – Пока.
Мысль о том, что папа доверяет ему, кислотой прожигает мне горло.
– Я догадывался, что ты вспомнишь, – продолжает Агнус. – Говорил Итану, что ты восстановишь воспоминания, если спустишься сюда, но он упрям, если дело касается эмоций.
– Вы убили мою мать. – Я тяжело дышу, лицо горит от гнева.
– Помолчи, Эльза. – Эйден строго шепчет так, чтобы его услышала только я. – Не провоцируй его, пока у нас нет плана отхода.
Он впивается пальцами мне в руку, удерживая на месте. Эйден осматривается, возможно, в поисках выхода.
– И что же ты сделаешь? – спрашивает Агнус с возмутительной уверенностью. – Расскажешь Итану?
Я проглатываю свой гнев, хоть и хочется выколоть ему глаза. Меня убивает, что этот человек всегда находился рядом с папой после того, как стер маму с лица земли.
Однако Эйден прав. Нельзя действовать сгоряча.
– А что, если расскажу? – медленно спрашиваю я.
Агнус вращает сигарету между пальцами.
– Ты видела, что Эбигейл мертва.
– Она не была мертвой. Она плакала и умоляла о помощи.
– И я ей помог.
– Тем, что сожгли ее?
– Тем, что предложил ей выход, да. Она снесла себе половину лица. И в любом случае умерла бы. – Агнус рассматривает пол, словно она все еще лежит там и стонет от боли. – И потом Эбигейл была ходячим мертвецом с тех пор, как утонул Илай. Я уважаю ее за то, что в конечном счете она избавила от мучений и себя, и остальных.
– И вы не жалеете об этом?
– Я жалею только, что не настоял на том, чтобы Итан отправил ее в психиатрическую больницу. К сожалению, тут я просчитался. Если бы он так поступил, то твоя мать не причинила бы вреда Ноксу, Тил и Эйдену. Если бы он так поступил, она не выстрелила бы в вас и вы не были бы в разлуке десять лет. Так что нет, Эльза. Я не жалею, что забрал у Эбигейл жизнь, которую прежде всего не хотела она сама.
Разве он не психопат?
Если Агнус держится так отстраненно, убив человека, у него точно что-то не в порядке с головой.
Однако услышав его аргументы, я наконец могу понять, зачем он это сделал. И могу понять, почему Эйден считает, что это был правильный поступок.
Ма хотела убить и меня, и папу.
Ма перестала быть мне матерью в день, когда умер Илай. Она утонула вместе с ним в том озере и с тех пор делала все возможное, чтобы утащить нас за собой в ад.
Мое желание, чтобы она была жива, оскорбляет не только папу и меня, но и трех детей, которым она нанесла травму: Нокса, Тил и Эйдена.
Оно оскверняет и обещание, которое я дала Эйдену десять лет назад.
Я надеялась получить все, но это было невозможно.
