Добрым оказался и сам грузовик — если насчёт грузовика можно так выразиться. В отличие от всех этих безликих пулеобразных фур, которые, низко гудя, проносились мимо, даже и не думая замедляться (да мы от них этого и не ждали), он сбросил скорость ещё за полмили и медленно катился к нам железной горой; подкатился — и остановился, протяжно скрипнув. Бампер, выхлопные трубы и диски огромных колёс были хромированы, а на двери выполнен красивый рисунок — мужик с пивной кружкой верхом на носороге.
Потом дверь открылась, и наружу высунулся водитель — точь-в-точь этот самый мужик, только кружки в руке не было.
— Пыльный день, парни. Я — Джим, а вы?
Мы назвались. Он важно кивнул, как будто знал наши имена с самого начала.
— Ну и куда едем? Нэшвилл? Луисвилл?
— Буффало, — грустно ответил я.
— Далековато, — философски заключил Джим. — До Луисвилла подкину, а там уж — сами. Давайте-давайте, залезайте скорее. По Сети передали — буря идёт!
Это было ясно и безо всякой Сети: ветер гнал песок всё сильнее, и пыльные вихри разбивались о борта грузовика. Здесь, на окраине, куда мы добрались утренним автобусом, Хьюстон состоял сплошь из перекрёстков — серых, пустынных и насквозь продуваемых. Пока мы голосовали, стоя на ветру, я успел проклясть эту авантюру с автостопом, и очень надеялся, что, когда никто не остановится, чтобы подвезти нас, Ник придумает другой способ передвижения. Багажный отсек самолёта, яхта до Нью-Йорка — всё бы сгодилось.
Забравшись в кабину грузовика, я изменил мнение. Здесь было просторней, чем могло показаться: ряд сидений напомнил мне любимый диван; панель управления мигала цветными огоньками; в навигаторе, старинном настолько, что выводил изображение не в объём, а на плоскость, были открыты окна приложений «Convoy», «Truckstop» и какой-то чат. Всё пропахло потом и сигаретным дымом. Ник сунулся было глянуть спальное место, но смущённо попятился, увидев, что оно всё обклеено постерами с неодетыми женщинами. А я сразу успокоился, ведь отец объяснял: «Нет лучшей гарантии, что мужик не извращенец, чем постер с красоткой у него над кроватью!». Судя по обилию таких постеров здесь, Джим был настолько нормален, что пробу негде ставить.
Мне стало ясно — тут, в кабине, он и живёт.
***
Как выяснилось, дальнобойщик был не дурак поговорить. В красной жилетке, со всклокоченной бородой, он походил не то на пузатого волшебника, не то на автора тех древних фэнтези-эпопей, которые пачками читала моя кузина Люси. Для полного завершения образа ему не хватало лишь фуражки — или широкополой шляпы.
— Ну что, парни — от кого бежим? — заухмылялся он. — Ладно-ладно, это не моё дело. Если из дома свалили, то я сам такой — как четырнадцать стукнуло, так дёру и дал. С детства звала дорога, — ухмылка исчезла. — Это мое призвание. А что влечет вас?
— Наука и космос, — сразу же ответил Ник. — И мы не из дома бежим. Мы как раз домой. В Космический центр Джонсона ездили. Но туда сбежали. Я очень уж хотел посмотреть Лунный модуль…
— Ясно, — покивал Джим. — Мечтатель. Ну а ты? Чем хочешь заняться, когда подрастёшь? Что влечёт тебя?
Я чуть не сказал про любимый диван, чизбургер Ханны и боевик по телику, но после слов Ника стало неловко. Как-то мои желания не отличались величием. Повисла пауза. Что же придумать? Требовался вариант уж точно не хуже Никовского…
— Человечество хочу спасать! — выпалил я.
— Ого! — Джим аж присвистнул, а Ник очень пристально посмотрел на меня, словно увидел впервые.
— Не-не, абсолютная правда, — начал я ходить во вкус, вспоминая лекции отца. — Тут разруха, и каждый борется за глоток свежего воздуха. Нашу — и вашу! — работу отбирают машины, а толстосумы набивают себе счета. Реки отравлены, пылевые бури вытесняют нас из привычных мест обитания. Нам нужен новый дом, нужен новый мир! Хотите получить возможность стать его частью?
— Ты это серьёзно, парень? — улыбнулся Джим.
— Серьёзней некуда! — вдруг поддержал меня Ник. — Отец Марти — PR-менеджер «Конкордии». Вложитесь в будущее, купите свой билет к звёздам — и станете первым космическим дальнобойщиком!
«Ну ничего себе! — удивился я. — А Ник и впрямь быстро учится!»
Вновь повисло молчание. Я решил, что Джим нас засмеёт, но он смотрел серьёзно.
— А что, парни — билеты эти у вас с собой?
— Нет, сэр, — мигом сориентировался я. — Но, если вы хотите поучаствовать в программе, оставьте ваши данные и небольшой взнос — и сразу, как только доберусь домой, я поговорю с отцом. Уверен, он не откажет вам.
— Небольшой взнос? — улыбнулся дальнобойщик. — Двух сотен хватит?
— Разумеется, сэр, — искренняя и благодарная улыбка была первым, чему научил меня отец, когда мы начали ездить с «лекциями» по трейлерным городкам. — Это вложение окупится. Вы не пожалеете.
— Да уж надеюсь! — не выпуская руль, Джим широко ухмыльнулся. — Записывай мой номер.
— Диктуйте, — снова спас меня Ник, чей планшет, конечно же, мог работать и как простой телефон. Дальнобойщик, сбиваясь, продиктовал ряд цифр, потом вложил пару новеньких бумажек мне в руку, и бережно пожал её:
— Уговор?
Я кивнул:
— Замётано. Дать вам расписку?
