— Этого никто не знает. Ни одного одичавшего роя не взяли… в плен. Я думаю, им просто надоедает бороться с бурей, и они начинают в ней жить.
— Они из-за этого ненавидят людей? Потому что мы боремся с бурями?
— Они не ненавидят. Они становятся не враждебными, а… безразличными. Это, пожалуй, ещё хуже. Дом, машину, человека на пути «своей» бури они воспринимают как помеху и стремятся устранить.
— Устранить?
— Сдвинуть с места. Уронить. Сравнять с песком. Что угодно, лишь бы не мешал ветру.
— То есть всё, что показали в «Мятежных недрах» — враньё?
— И ещё какое! — рассмеялся Ник. — Бункер, дрейфующий в мантии; подводная лодка, переделанная, чтоб плавать в магме; дроны, управляемые из-под земли…
— Но согласись, Хендрикс их гасил знатно?
— А то! С двух рук — в одной антидрон-пистолет, а в другой — простой!
— Ага! — подхватил я (это была моя любимая сцена). — А когда кончились патроны и заряд, вообще в рукопашную… Слушай, — мне вдруг показалось уместным спросить его, — а где ты научился драться?
Ник отчего-то замялся. Потом ответил:
— Отец меня учил, как сдачи давать. Но куда бить, чтобы больно, я не от него знаю… Просто… в общем, я был в одном лагере — дорогом, престижном, но с плохими… безразличными воспитателями. На ночь они просто уходили к себе в корпус и запирались. Старшие ребята быстро это просекли, собрались вместе и устроили нам…
— Буллинг? — подсказал я.
— Ага, — грустно улыбнулся Ник. — Dedovshinu. Зря говорят, что она бывает только в армии. Отец потом разобрался с тем лагерем и с теми людьми, но всё равно прям очень винил себя. Нашёл мне лучших — самых лучших! — преподавателей, познакомил с хорошими, простыми людьми, которые объяснили, как… по каким правилам функционируют закрытые мужские сообщества. Так что всё, наверно, получилось к лучшему.
Видно было, что ему неприятно об этом говорить, поэтому я не стал расспрашивать дальше. Какое-то время мы просидели молча, слушая завывание бури за обшивкой ангара.
— Как думаешь, Джим не уедет? — спросил я, просто чтобы поддержать разговор.
Ник помотал головой.
— Нет, он не такой. Но даже если вдруг уедет — ты не бойся. Нас найдут.
— Да я и не боюсь. Найдут, наверно…
— Нет, ты не понял, — смутился Ник. — Нас обязательно найдут.
— Это почему? — насторожился я.
— Потому… — Ник помялся, — Ну, потому, что я написал отцу. Ещё вчера вечером. В модуле… ну, когда ты уснул.
Я слегка насупился, но, в общем, не обиделся. По всему выходило, что это не предательство — будь у меня такой планшет, я б, наверно, тоже написал отцу, куда собираюсь. Жаль, что телефон у меня отобрали Спайк и…
И тут меня вдруг осенило:
— Погодь-погодь!.. Планшет у тебя не отобрали, конюх тебя узнал, отцу ты пишешь… Нас ведь никто не откармливал и не держал в плену! Меня просто поселили к тебе, а ты… ты… оказался такой же авантюрист, как и мой папка!
Само собой, это был комплимент — но Ник-то не знал!
— Прости, что я соврал, — он выглядел таким виноватым, что мне и самому стало неловко. — Я хотел, чтоб побег, приключение… Чтобы всё было по-настоящему!
Показалось, он прямо сейчас расплачется — и я скорее пихнул его локтем.
— Э-эй! Всё ж и было по-настоящему! Ты чего?! Мы сами сбежали через вентиляцию — а потом верхом! Сами прятались в лунном модуле, сами автостопом свалили из Хьюстона! Без тебя я б ни в жизнь такое не провернул! Да и ни с кем другим, наверно, тоже… — и добавил фразу, которую однажды услышал от отца. — Мы двое — не вдвое больше, чем я или ты, а намного больше!
— Значит, один из нас — множитель, — улыбнулся мне Ник. — Вот только мы ещё не спаслись. Прислушайся.
Я сделал, как он просил. Ветер за стеной ангара выл, как и прежде, но мне вдруг показалось, что к нему примешивается другой звук.
Тонкий, многоголосый стрёкот.
***
Мы продолжали прислушиваться. Звук не утихал — наоборот, усилился, — и мне сделалось как-то страшновато.
— Может, это обычные дроны?
— Нет. Обычные внутрь бури не углубились бы.
Я помолчал какое-то время — но потом не выдержал:
— И что нам теперь делать?
— Ничего, — Ник выглядел абсолютно спокойным. — Я же говорил — мы им безразличны. Будем сидеть, как сидели — вот и всё. Пока мы не препятствие на пути бури, мы не…
— Мы-то — не препятствие, — перебил я его, даже и не пытаясь скрыть страха в голосе. — А как насчёт нашего укрытия?..
Не успел я договорить — раздался удар. Не сговариваясь, мы с Ником метнулись под скат стены, поднимавшейся аркой, и вовремя — она из стен-заглушек ангара лопнула.
Внутрь ворвался ветер, а с ветром — что-то ещё.
Тёмное, хищное, оно напоминало странную двухвостую рыбину — рыбину с пастью, как буква «О», и толстыми плавниками — а за ним уже летели другие дроны. Три, пять, восемь… я потерял счёт. Пожалуй, штук двадцать — целая эскадрилья! Только двигались они как-то неправильно — не строем, не кругом и даже не спиралью, а все вместе, медленно, меняя траектории. Так могла бы летать змея, имея несколько тел.
«Что они ищут тут — неужели нас? — вдруг подумал я, и следом, сразу же: — А где Джим? Спрятался! Струсил! Сидит в своём тягаче; ещё небось и радуется, что его не заметили!»
