В ответ отец Ника промолчал. Повисла пауза; Тревис, кажется, даже слегка занервничал, но тут Олег Куртымов улыбнулся ему:
— Открыто — нет. Они прекрасно знают, с кем не стоит связываться. А свалить меня исподтишка, изнутри им — слабо! Не люблю морских гадов, но щупальца им обрубать умею!
Рядом с этими двумя крупными воротилами отец явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он пытался рисоваться перед ними; пытался им льстить — ни то ни другое, разумеется, не оказало эффекта. Тогда отец погрустнел и подналёг на выпивку… однако ближе к вечеру, ответив на какой-то звонок, вновь сделался весел — ни дать ни взять, выиграл в лотерею.
«Это будет прорыв, Марти! — прошептал он мне. — Наконец-то Ти оценит наши заслуги, и Хэнк Фостер получит решающее слово на семейном совете!» Но я лишь насторожился — как выяснилось, не зря.
***
Да, впору было обзаводиться солнечными очками — вернувшись в родной город, отец светился так, что солнцу впору обзавидоваться. Оно, правда, и не показывалось — в последний раз я видел его по телику, дней восемь назад, — но при взгляде на отца становилось ясно, зачем богатеи носят такие очки.
Я так и не понял, почему мы поехали к небоскребу Конкордии не на нашем пикапе, который припарковали в паре кварталов отсюда. Отец заказал дорогущую машину с автопилотом. Внутри она была под стать комнате отдыха у мистера Вильямса на Родео-Арене. Так что за те пять минут, что мы добирались до небоскреба, я успел слопать пачку чипсов и горячий ароматный гамбургер. Правда, на выходе из машины, робот сообщил, что обслуживание в дороге обошлось нам в сто пятнадцать долларов. Я чуть не поперхнулся и уже подумывал, как бы все съеденное вернуть или куда убежать. Но отец с улыбкой махнул рукой и приложил свой браслет для оплаты.
— Представляешь, Марти, — сказал он, выйдя из машины. — Мы смогли, у нас получилось. Все эти полгода мы шли и, наконец, добрались!
— Ну, так-то мы сюда не шли, а доехали, — пожал я плечами. — К тому же не очень понятно куда и зачем, а главное — чего ради так вырядились…
— Эх, Марти! — улыбнулся отец, придирчиво осмотрев меня. Выглядел я и впрямь ничего себе: в костюмчике, с причесанными волосами и даже с удавкой на шее. Когда отец притащил мне эту одежку, я чуть со стула не упал — думал уж, Железная Ти скрипнула. У нас так наряжаются только на похоронах. Но, услышав её ворчание с первого этажа, успокоился и напялил на себя кое-как. И теперь стоял, как разряженный придурок, на тротуаре.
— Нам нужно выглядеть, как следует, Марти. Нас пригласил на встречу директор «Конкордии» по развитию, — с придыханием сообщил отец и замер, ожидая моей реакции. Но я лишь пожал плечами — директор и директор. Много их развелось! Ладно б еще президент — тогда б я проверил, правду ли говорят, что он давно умер, а штатами управляет цифровая копия!
Видя моё безразличие, отец оскорблённо вздохнул, поправил на мне галстук и потянул за собой к небоскрёбу.
Огромное здание охраняли дроны — всего два, зато каких! Оба на шасси древних танков, они водили башнями по случайным направлениям — дядя Джим нам как-то объяснял, что они и без этого видят всё вокруг, но подвижных дронов люди боятся больше. И правильно делают, что боятся: пускай танками, даже безэкипажными, давно уже никто не воюет, против толпы они — в самый раз. А чтобы никто об этом не забыл, их часто показывают в рекламе полиции — ну, помните, когда один такой за террористами гонится, расшвыривает машины, проламывает стены… а потом тормозит на переходе, чтобы пропустить старушку, и когда она его благодарит, он в ответ выдаёт бегущей строкой: «Your P.D. Заботимся о Вас!»
Правда, у нас в семье над этой рекламой много хохмили — типа, если б улицу переходила Железная Ти, дрон помог бы ей перейти, подвёз до дома, а на прощание ещё извинился бы. Люси даже нарисовала открытку к девятому января — не знаю уж, зачем — но Билли её стащил и показал отцу. Тот, когда отсмеялся, похвалил рисунок: «А что — нормально вышло. Ма переводит танк через улицу!». Танк, и правда, выглядел испуганным, и бабушка тоже была похожа — выглядела недовольной и, как всегда, ругалась.
Как ни странно, дроны и охранники пропустили нас без всяких вопросов — вот уж к такому я точно не привык! Зато отец — тот держался с окружающими как король, и лишь возле лифтов снова дал волю фантазиям.
— Представляешь, что мы теперь сможем, а? Построим себе собственный дом, отгрохаем ферму, или завод откроем. А когда с Земли улетит большая часть населения, то и экология улучшится. Я недавно слушал закрытый отчет «Конкордии»: не надо будет лететь ни на какие планеты, чтобы жить припеваючи в прекрасном, чистом месте!
— А Железная Ти… она поселится с нами? — уточнил я самое важное.
— Ну уж нет, — подмигнул мне отец.
Лифт взлетел на сто пятнадцатый этаж стремительно. Коридором под рыжими облаками мы прошли к двери — обычной железной двери безо всяких табличек. Ничто не говорило о том, что за ней — директор по развитию. Отец выдохнул и тихонько постучался. Дверь тут же отворилась, и мы вошли.
***
