— Хм, — нахмурился отец. — Сомневаюсь. Я буду слишком много знать — значит, меня придется включить в топ-менеджмент, — кажется, это предположение насмешило даже его, — либо… устранить.
— Абсолютно верно, — подтвердил «пиджак».
— Но ведь… — отец пытался ухватить какую-то мысль. — Но ведь до изменения Земли ни я, ни вы не дотянете. Сотня лет — не шутка. Даже странно, что вы заботитесь о будущих поколениях людей…
— Ещё не хватало! — заулыбался «пиджак». — Мы планируем не будущее поколений, а своё собственное.
— Вот как? — вскинул бровь отец. По его лицу я понял, что он уже начал прокручивать в голове какую-то бизнес-идею, но не собирался её озвучить при директоре. — Если честно, я не понимаю, в чем моя выгода от сделки.
— Вы меня разочаровываете, — скривился «пиджак». — Все просто. Я полностью освобождаю вас от кредиторов и проблем, с ними связанных, а заодно дарю новый мир. Вы летите на Тау Кан.
Произнес он это так просто и заурядно, словно предлагал нам пойти на задний двор, приготовить барбекю.
— Ле… летим?! — заикнулся отец.
— Ну конечно. Другим способом туда не добраться. Я устрою места для вашей большой семьи, для любых родственников. Сможете стать главой небольшого городка, контролировать рабочий люд, который мы там поселим. Конечно, в системе управления и экономики будут доминировать те самые семьи, о которых я говорил раньше. Но у вас будет теплое местечко рядом с ними. Чистый воздух, прекрасная земля… и не надо ждать сто лет.
Платформа опустилась к полу, планета исчезла и свет включился. К столу «пиджак» нас больше не приглашал.
— Что вы решили, мистер Фостер?
— У меня есть некоторые условия, — сказал отец после небольшой паузы. — И я бы совсем не хотел улетать с Земли, Роберт.
— Мистер Фостер, — покачал головой директор. — Условия свои изложите письменно и пришлите. Если они физически выполнимы, то я их приму. А насчет Земли, — взгляд его снова стал отсутствующим, а улыбки словно и не бывало, — вы, само собой, можете остаться. Только не на ней, а в ней.
— В ней?
— Ну да, — буднично повторил «пиджак». — В ней. В Земле. Или радоваться жизни на Тау-Кане.
По лицу Генри Фостера пробежала тень, а потом он опустил глаза. Роберт довольно ухмыльнулся, но я-то знал отца гораздо лучше. Вряд ли он действительно сдался — скорее уж, придумывал очередной план.
— Ну, мистер Фостер? Сделка? — поторопил «пиджак».
— Сделка! — ответил отец и покорно пожал протянутую руку.
Как только мы вышли из небоскрёба, отец первым делом присел и посмотрел мне в глаза.
— Ну что, сын… Нас ждут еще более крутые перемены, чем я ожидал!
Это было сказано не просто искренне, а радостно и уверенно. Можно подумать, кто-то другой, а не отец недавно стоял на гравиплатформе с понурым видом, не ему угрожал директор «Конкордии». Его способность увидеть в худшем лучшее, а в проблеме — возможность не переставала удивлять меня.
— Я ведь говорил, Марти — это будет прорыв! Социальный лифт с пропуском от богатеев, — подмигнул мне отец.
— Знаешь, мне показалась, он поедет в подвал, — усомнился я.
— Ох, Марти… Не всякий подвал — то, чем он кажется. Думаешь, я планировал оставаться на Земле, когда впереди маячила возможность получше? Теперь нам не придется покупать билеты, а заодно мы получим в новом мире неслабые преференции! Представь: «Мэйфлауэр» становится на якорь, а на нём — мы! Будущие президенты, генеральные прокуроры…
Очень не хотелось отрывать его от мечтаний, но все-таки пришлось. Я спросил словно бы невзначай:
— А как ты убедишь лететь бабушку? Она ведь свой сад ни за что не бросит…
Отец сразу погрустнел.
— Давай-ка сначала встретимся с твоим Ником. Вы, вроде, неплохо с ним подружились — вот и зарони ему мысль улететь на Тау-Кан.
***
Не могу сказать, что Олег Куртымов, войдя в гостевую комнату гольф-клуба «Ривьера», засветился от радости, когда меня увидел. Мне, если честно, показалось — наоборот; хотя винить его в этом, конечно, не стоило: наше приключение с Ником любого отца довело бы до седых волос. И вот, едва он порадовался возвращению сына, вновь появился я.
Это как поперхнуться беконом. Мне однажды довелось — минуту, наверное, дышать не мог. А потом свинину не ел пару месяцев — как только увижу, так снова задыхаюсь. Правда, если мне не говорили, что это свинина, то ничего не было. Железная Ти со мной так хитрила, называя свинину то говядиной, то крольчатиной — и вылечила меня. «Обман во благо» — так, вроде, она сказала.
Тут я подумал: может, пусть мистер Куртымов по этому же принципу считает меня каким-то другим мальчишкой? Если ему от этого станет легче, то я согласен!
— Марти! — выкрикнул Ник, появившись в комнате.
— Привет! — ответил я, стараясь не смотреть на его отца.
— Мы снова убежим в поисках приключений? — спросил Ник шепотом.
