— Ну что ж… — задумчиво произнёс «пиджак». — Ну что ж. Вы подарили мне интересные переживания. Я это ценю. Ресурс должен поступать на Землю бесперебойно. В случае вашего успеха я не буду возражать, если вас изберут диктатором.
— Спасибо, Роберт, — оказалось, отец умеет кланяться до пола. — Только, пожалуйста, не диктатором. Мы, все же, следуем по пути гармонии, по стопам предков. Достаточно президентского кресла. Пусть будет демократическое, централизованное…
— Не возражаю…
— …и наследственное правление, — закончил отец.
«Пиджак» только улыбнулся и подмигнул мне:
— Как скажете, тем более что ваш наследник уже провел на встречах со мной куда больше времени, чем все поселенцы. Ну как, юный Фостер? Надеюсь, ноги больше не немеют.?
Голограмма исчезла, а отец схватил меня со стула и закружил, заливаясь смехом.
— Удалось! Получилось, сынок. Мы всех обошли! Старая Ти будет вне себя от радости.
Представить себе бабушку «вне себя от радости» оказалось мне не под силу; впрочем, наверняка она была в курсе всего, что сейчас произошло. А ещё меня преследовало ощущение, что и князь Куртымов обо всём знает.
— Побежали на речку, купаться! — выкрикнул отец, когда мы вышли из здания Совета на улицу. И как припустил, уворачиваясь от дронов-грузчиков и прохожих, что я догнал его только у самого берега. Отец скинул с себя всю одежду и сиганул прямиком в реку. Я нырнул за ним.
Вот так и началась эпоха Фостеров на Тау-Кане — купанием. Если б я только знал, к чему это приведет… Но тогда даже мой отец этого не знал, поэтому мы плавали и хохотали; брызгались, дурачились, наслаждались жизнью. И никто не мог помешать нам быть самыми счастливыми.
Комнату наполнял аромат яблок. Казалось, после перелета диван стал пахнуть ими еще сильней. Или быть, может, я так отвык за все это время от запаха настоящих яблок, что даже едва различимый аромат казался сильным. А может, все дело в том, что я прижимался щекой к гладкой кожаной спинке позади дивана.
Что я делал на полу за диваном? Играл в прятки с Ником. Конечно, в непростые прятки: Ник усовершенствовал какой-то там прибор и теперь мог определить местоположение человека по его ДНК. Правда, на расстоянии не больше пяти метров. Но при этом аппарат, по словам Ника, мог проследить с некоторой погрешностью путь человека, что позволяло найти его быстрее.
Вот это мы и решили проверить. Ник начал считать до ста, а я побежал прятаться. Сперва хотел залезть в наш тайный шалаш на дереве, но потом решил, что это будет нечестно — высота ведь там больше пяти метров. Ну, и Ник тоже не дурак — он первым делом пойдет проверять именно шалаш. Чтобы запутать прибор, я немного отбежал в сторону зарослей непролезайки и покружил там, пытаясь сообразить, где же спрятаться по-настоящему.
Пока я раздумывал, ноги меня сами привели в мою комнату, большую часть которой занимал яблочный диван. Железная Ти долго ворчала на его счет, а дядя Себастьян так вообще рассвирепел, когда выяснил, что диван прилетел вместо части его вещей. Но никто не предлагал его выбросить или сжечь. Все же тут, бесконечно далеко от Земли, каждая, даже самая дурацкая вещь оттуда уже не казалась ненужной. Ну, у меня таких вещей и в старом доме не было. Все только полезное и то, что может пригодится.
Судя по всему, анализатор Ника работал так себе, потому что я чуть не уснул, пока прятался. Так и хотелось выбежать с криком, что он меня не нашел. Но каждый раз что-то останавливало. У меня появилось какое-то странное и непривычное чувство. Мне хотелось, чтобы Ник меня не нашёл… и чтобы нашёл. Потому что… потому что он очень радовался, когда собрал до конца эту свою штуковину. А пока разрабатывал, так все уши прожужжал о ней. Я, конечно, немного поиздевался и сказал, что анализатор меня-то никогда не найдет, но это скорее для вида. На самом же деле я очень хотел обратного.
С другой стороны, чудесная возможность побыть в тишине. Не могу сказать, что за последние три месяца жизнь сильно поменялась. Железной Ти все равно не стоило попадаться на глаза, несмотря на то, что я теперь не просто Марти Фостер, а сын президента. Да еще и наследный, что бы это ни значило.
Отец все активней таскал меня по встречам и заседаниям, которые длились неимоверно долго. Но обычно там скучали и позёвывали только два человека — я и он сам. Вопросы, которые приходилось решать главе Тау-Кана, множились похлеще кроликов, а желания ими заниматься у отца становилось все меньше.
Сегодня с утра он тоже хотел затащить меня на какое-то сборище всех секторов. Отец придумал какую-то схему с выборами — хотел провести их официально, чтоб заручиться поддержкой большинства колонистов. Если я правильно понял то, что подслушал, он планировал учредить должность вице-президента, на которого можно было бы скинуть все дела.
Сомневаться в исходе выборов не приходилось. Вообще-то, одним из кандидатов был Рудольф Риттер, но вчера он заявил о том, что снимается с выборов — чем немного озадачил, а затем очень обрадовал отца.
