Расстояние в несколько десятков рут конные рыцари преодолели за несколько минут. Они врубились в беспорядочную толпу пришельцев, оставляя после себя полосы сплошного поражения, заваленные, окровавленными, искромсанными кусками человеческой плоти.
Добравшись до воды, они разворачивались и продолжали неистово прореживать скопище, обезумивших от страха, варваров. Гвалт боя смешивался с предсмертными криками людей и ржаньем, взбесившихся от суматохи, лошадей.
Для Антона эта резня слилась в одно большое, цветное мельтешение. Как будто, в кинотеатре механик пустил воспроизведение фильма на повышенную скорость. Сквозь прорези шлема он видел только то, что происходило впереди. Панорамное изображение отсутствовало напрочь, что ещё больше усиливало сходство с кинотеатром.
Жемайты в горячке боя представлялись ему размытыми жёлтыми пятнами, в которые он неустанно вбрасывал копье. Раз за разом, удар за ударом. Он уже сбился со счёта, сколько он заколол врагов. Пять, десять… А, может и ещё больше.
Подоспела пехота и иноверцам стало совсем худо. Ополченцы огромными баграми стаскивали нехристей с коней, а потом закалывали их, прямо тут же, заточенными острогами. Уцелевшие вражины бросались в мутные от крови воды Мемеля. Но и там их настигали стрелы местных охотников. Кучи брызг взлетали над, бурлящей от множества ударов копыт, водяной поверхностью. Тела павших захватчиков сначала скрывались в водной пучине, а потом всплывали бесформенной массой и, покачиваясь на волнах, плыли вниз по течению, как никому не нужные брёвна.
В этот решающий, ключевой момент битвы, Смирнов, вдруг, увидел впереди, недалеко от себя, того самого жемайта, который руководил переправой войска через реку. Тот неподвижно восседал на лошади посреди круговорота беснующихся вокруг всадников. Но это неуправляемая, казалось бы, толпа по мере приближения к своему вожаку, неизвестно каким, колдовским, образом успокаивалась. И вот уже рядом с предводителем стал выстраиваться отряд, вполне похожий на боевую единицу.
Тут же Антон заметил на голове главаря узкий золотой обруч с неровными краями.
— Корона! Жемайтийская корона! — мгновенно пронеслось в голове рыцаря, — неужели это сам великий князь — кунигус Эрдивил?!
Тем временем языческий князь указал копьём в сторону Антона и пришпорил коня. Вслед за ним с диким улюлюканьем понеслась вся немногочисленная часть, оставшегося боеспособным, войска варваров.
Но этот манёвр увидели и соратники Смирнова. Графские рыцари и стражники устремились на помощь своему капитану. Впереди всех неслась Ангелика.
«Ну, что ж, покончим разом с этой бандитской шайкой. Без главаря, обычно, разбойники превращаются в пугливых баранов», — Антон пустил лошадь галопом в сторону приближающего противника. Насколько успел заметить Смирнов, вооружение жемайта состояло только из короткого протазана и палаша. Пользуясь преимуществом более длинного копья, он надеялся насадить князя на свою пику, как бабочку на иглу, ещё до «сшибки».
Противники стремительно сближались. Когда до столкновения осталось не более двадцати локтей, Эрдивил резко приподнялся в стременах и сильно бросил свой дротик в голову рыцаря. Видимо, предводитель жемайтов был искусным воином. Протазан попал в забрало шлема со страшной силой. Наконечник копья смял металлическую маску, защищающую лицо, как бумажную. Если бы забрало было поднято, то Антон был бы уже мертвецом. А, так, его лишь сильно отбросило назад, но в седле он всё — таки удержался. После такого нокдауна, пикой Смирнов, конечно же, никуда не попал, но главное, что остался жив. Поединок ещё не был закончен. Смирнов из — за деформированного забрала, практически, ослеп. Он судорожно хватался руками за сыромятные ремни, которыми шлем крепился к латам, но чувствовал, что катастрофически не успевает сбросить эту треклятую «кастрюлю» с головы. Враг был рядом. Вот уже зазвенела сталь палаша, доставаемого из футляра, притороченного к седлу, а Антон всё ещё возился с неудобной застёжкой. Наконец помятая каска слетела с головы и покатилась по истоптанной копытами, траве. Над головой Антона засверкал вражий меч. А, он же ещё только вытаскивал свой клинок из ножен.
«Главное, чтобы не попал по незащищённой голове!», — заполошно думал Смирнов, пытаясь поднять своего жеребца на дыбы. Но всё было тщетно. Казалось, сама смерть смотрит на него голубыми глазами жемайтиского князя.
Вдруг, неожиданно Эрдивил чуть покачнулся в седле, и из — за этого мощный удар палаша пришёлся не в голову Антона, а вскользь по груди рыцаря, где броня самая крепкая. Князь недоуменно оглянулся, и ещё больше удивился, когда увидел перед собой красивую девушку, облаченную в кольчугу. Норманнский шлем не мог скрыть необыкновенную красоту девичьего лица. Из — под каски выбивались белые локоны, а взгляд горел неподдельной яростью.
