Это Ангелика первой прорвалась на помощь к любимому, и бесстрашно налетела своей лошадёнкой на огромного мерина жемайтийского вождя. Эта минута растерянности стоила королю язычников жизни. Смирнов, не дожидаясь второго подарка от судьбы, нанёс рубящий удар своим бастардом, разрубив главаря варваров, практически, до седла. Конь убитого князя громко заржал, почувствовав запах крови, и неистово понёсся по полю, волоча за собой бездыханное тело своего хозяина.
Жемайты сначала ошарашено смотрели на эту кровавую развязку поединка двух предводителей, а затем, видимо осознав, что теперь, оставшись без командира, они беспомощны перед организованным рыцарским войском, побежали, бросая оружие и щиты, к реке.
Смирнов, видя, что дело близится к развязке, решил отъехать чуть в сторону, чтобы оглядеться и понять истинное положение дел. Он остановился на небольшом взгорке и всей грудью вдохнул чистый, речной воздух. Антон, осмотрев поле битвы, остался весьма доволен открывшимся видом. С его берега, практически, все жемайты были сброшены в реку. На противоположном берегу славно поработал Айвенго со своим отрядом. Там оставались лишь отдельные островки сопротивления, которые, прямо на глазах, неотвратимо таяли. Основная масса, оставшихся в живых, вражеских конников плыла, держась за холки или сёдла своих лошадок, вниз по течению.
Тут же, рядом с ним возникла Ангелика. Вся растрёпанная, бледная, как смерть, но весьма довольная и радостная. Она вытирала клинок, с которого сочилась кровь, и лукаво поглядывала на Антона, видимо, желая услышать от него поощрение.
— Ну, ты, блин даёшь! — с неподдельным изумлением, только и смог вымолвить Смирнов.
— Какой блин? Кому даю? Чего? — Девушка удивлённо глядела на рыцаря, — Мой господин, вы говорите загадками.
— Не думал, что ты можешь резать живых людей, — то ли осуждающе, то ли восхищённо произнёс Антон.
— Каких людей? Они же враги! — непосредственно, по — простому ответствовала девица, — А короля ихнего я и, вообще, не смогла завалить — копьём промахнулась, мечом не успела. Только и делов — то, что стукнула его моей Беляночкой.
— Да, за ту минуточку, что ты мне подарила, каждый день, до самой смерти вином поить положено.
— Я столько не выпью, — засмеялась девушка, — а вот от пары яхонтовых серёжек не отказалась бы.
Обер — капитан крепко обнял графскую дочь и страстно поцеловал её в алые губки.
Тут вдалеке, за поворотом, вновь раздались новые громкие крики и завывания, конские хрипы, переходящие в предсмертные вопли. Эта какофония жутких, агонических звуков продолжалась где — то с полчаса. Потом всё стихло.
— Вальтер Майер со своими арбалетчиками хорошо знает дело, — негромко промолвил Антон, — всё кончено. Поехали к твоему отцу.
После этого молодые люди поскакали бок о бок к маркграфскому шатру, расположенному на невысоком холме, с которого Оттон фон Штайерн наблюдал за ходом битвы.
Настроение у Смирнова было отличным. Он уже предвкушал славу, награды и почести. А может быть даже и Ангелика соизволит принять его предложение руки и сердца, которое он собирался сделать ей после того, как получит во владение, обещанный графом, феод.
Но на полпути к пирамидальному, раскрашенному яркими красками, дворянскому шатру, влюблённые вынуждены были остановиться.
Они увидели вдалеке, несущуюся во весь опор, небольшую группу всадников. Антон, обладающий острым зрением, сразу же опознал в, скачущем впереди всех, коннике своего злейшего врага, барона Церингена.
— Какой же сегодня замечательный день! Какая удача! Наконец — то я разделаюсь с этим мерзавцем! Он мне ответит за все свои подлости! — ликующе, вскричал Антон и пустил своего коня стремительным галопом наперерез, приближающейся кавалькаде.
Ангелика ринулась вслед за ним.
Люди графа тоже заметили вооружённую конницу. Было видно, как Оттон фон Штайерн махнул рукой в белой перчатке, и десять вооруженных стражников из охраны феодала, стоящих всё время наготове, вскочили в сёдла и тоже понеслись навстречу, невесть откуда появившимся, конным латникам.
Расстояние между тремя отрядами быстро сокращалось.
По мере приближения к врагам, Смирнов обратил внимание, что ни барон, ни его сподвижники, как и разбитые язычники, не замечают приближавшуюся опасность. Опять никто из бандитов, а в этом сомневаться уже не приходилось, не видит подступающих противников.
— Ай, да бабка! Ай, да молодец! — Антон мысленно похлопал в ладоши.
Бой был коротким. Церингену удалось собрать в свой отряд лишь пятнадцать человек. И то, в основной массе своей это были рутьеры — бродячие наемники, одним словом — отморозки. Никто из вассалов графа не рискнул выступить против своего феодала и принять участие в баронской авантюре.
