— Ха, ха, ха… — громогласно захохотал чёрный рыцарь так, что у лошадей вздрогнули холки. Он по — прежнему держал нож у горла Ангелики, — Как всегда. Одно и то же. Почему — то вы, порядочные люди думаете, что и с вами всегда будут обходиться по — честному. Глупо было думать, что из — за какого — то там рыцарского слова, я буду рисковать собственной жизнь. Девчонка теперь мой щит. И никто из вас даже не посмеет пуститься вдогонку за бароном или приблизиться ко мне. Не говоря уж о том, чтобы попробовать воспрепятствовать мне уехать отсюда.
С этими словами негодяй, всё ещё держа стилет у горла своей жертвы, втащил девушку к себе на лошадь.
Момент был критичным.
«Если этот подонок сейчас ускачет вместе с Ангеликой, то с высокой долей вероятности, убьёт её тут же, как только удалится от нас на безопасное расстояния. Беречь невольницу, даже если он узнает, что это графская дочь, ему ни к чему. Судя по всему, этот латник — пришлый рутьер. Так, что ему всё равно кого убивать, и нет смысла задерживаться на месте преступления», — всё это пронеслось в голове Антона в считанные мгновения, — «мечом и стрелой не успеть — он её зарежет! Что же делать»?!
Грохнул выстрел. Стражники изумлённо смотрели на руку Смирнова, из которой только что с грохотом и пламенем вырвалась молния. Чёрный рыцарь, скорее удивлённо, чем с испугом, посмотрел на ровную, дымящуюся дырку на груди своей кирасы. Затем глаза его закрылись, и он с громким, металлическим стуком вывалился из седла на землю, к копытам своего скакуна.
Антон тут же спешился и поспешил к, лежавшей под грудой, теперь уже металлолома, Ангелике.
— Как ты?! В порядке?! — приподняв за плечи девушку, почти кричал Антон.
Графская дочь приоткрыла глаза:
— Ну, с тобой точно не соскучишься. Мы знакомы меньше месяца, а я уже за это время трижды оказывалась на грани смерти, и всё время пребываю в какой — то эйфории безумия любви.
Девушка обняла парня тёплыми руками и, застонав, приникла своими влажными губами к устам любимого мужчины.
В это время со стороны шатра к ним прискакали конники во главе с графом. Увидев дочь живой и почти невредимой, Оттон облегчённо вздохнул.
Антон поднялся с земли, бережно придерживая Ангелику за талию. Затем поднял в качестве приветствия правую руку и бодро доложил:
— Ваше Сиятельство, войско неверных разбито. Их предводитель, князь Эрдивил зарублен лично мной, отряд Церингена рассеян, ближайший сподвижник барона убит! Победа за вами, маркграф!
Начал обер — капитан задорно, но по мере того, как он рапортовал, глядя в лицо графа, настроение его становилось всё менее радостным. Не было и тени доброжелательности на властном лице феодала. Скорее наоборот, оно было жёстким и мрачным.
Только сейчас Антон заметил, что за спиной суверена маячат, наряду с солдатами охраны, два монаха — доминиканца. Он их узнал по символу, начертанному на плащах с глубокими капюшонами, — собаке с факелом в пасти. На кожаных поясах монахов висели короткие мечи. Один из них выехал чуть вперёд и сурово произнёс:
— Риттер Арман Барков, у меня есть приказ святого отдела расследований еретической греховности на ваш арест. Сдайте оружие и следуйте за нами.
Смирнов в растерянности переводил взгляд с графа на Ангелику, и обратно. Девушка со слезами бросилась к своему родителю:
— Отец, что всё это значит?!
Маркграф погладил дочь по голове:
— Я сейчас же поеду к епископу и всё узнаю. Пока же я должен способствовать действиям святых отцов.
— Хотя бы в чём меня обвиняют?! — выкрикнул Смирнов, — я не делал ничего еретического!
— Это вы узнаете по итогам расследования, — проговорил монах и протянул руку за его мечом.
Сопротивляться было бесполезно.
Тем временем от реки стали доноситься странные звуки, перемежаемые громкими криками.
Приглядевшись, Антон понял, что это люди Айвенго волокут на двух арканах полуобратившегося барона Церингена, который ещё напоминал собой человека, но всё его тело уже было покрыто густой звериной шерстью. Видимо, он «нарвался» на отряд Айвенго, когда пытался перебраться на другой берег. Сейчас же, этот недоделок — оборотень постоянно пытался, грозно рыча и брызгая слюной, наброситься на, сопровождающих его, солдат. Но те, в свою очередь, пресекали эти попытки, непрестанно покалывая зверя, острыми пиками.
Сам Айвенго, уже без шлема, ехал чуть поодаль и весело поигрывал своим копьём.
— А вот мой подарок тебе, дорогой Арман! — жизнерадостно прокричал английский паладин, но увидев обезоруженного друга и воинственных монахов, невольно осёкся. Перехватив пику поудобнее, он направил острие оружия против церковников и солдат, окруживших его товарища.
— Что здесь, чёрт возьми, происходит?! Кто — нибудь может мне объяснить?!
