— Не поминай имя дьявола всуе, брат мой, — один из доминиканцев подъехал к Уилфреду и уверенно отвёл в сторону, направленное на него, древко копья, — твой друг не в плену у врагов, а в руках строгих, но всё — таки, отцов — единоверцев своих. Мы спросим с него о деяниях его, и если ответы нас удовлетворят, отпустим с миром. Тем более, что и ездить — то далеко не надо. Его Сиятельство милостиво разрешило произвести следствие в его замке.
При этих словах граф утвердительно кивнул, а Ангелика заметно повеселела. Айвенго опустил копьё.
Только у Смирнова это известие не вызвало никакого воодушевления. Он вспомнил виденные графские подвалы, которые и через восемьсот лет спустя вызывали трепет. Вспомнил и мысли, которые посетили его при виде тёмных казематов и страшных орудий пыток. Но деваться было некуда, и он вскочил в седло своего коня. Братья — монахи встали по бокам. А солдаты, только, что, несколько минут назад, с преданностью глядевшие в рот командира, тут же превратились в его конвоиров.
Каземат, в который поместили Антона, представлял собой огромный подвал со сводчатыми стенами, разделённый каменными перегородками на отдельные камеры. Проведя пленника по широкому, но низкому коридору, стражники подвели его к грязной темнице. Двери, как таковой, не было. Вместо неё вход в тюремную келью преграждала толстая железная решётка на массивных, покрытых коричневой ржавчиной, петлях. Они визгливо заскрипели, когда солдат, предварительно отперев большой висячий замок, открыл решётчатую воротину. Монах в чёрной рясе, также сопровождающий нового арестанта, сделал приглашающий жест в сторону чёрного проёма.
— Извините, герр благородный рыцарь, ничего, более подходящего вашему статусу, предоставить не могу, произнёс инквизитор глумливо, — но, зато у вас прекрасная соседка, с которой, как мне известно, вы очень дружны. Вместе вам не будет скучно.
— Да, пошёл ты… — ругнулся Антон, и тут же получил увесистый тычок в спину, после которого, не удержавшись на ногах, упал на грязный тюремный пол, от которого противно пахло крысиной мочой и холодной сыростью. Сзади захлопнулась дверь и заскрежетал ключ в замочной скважине, как бы отделяя пленника от той жизни, в которой он был свободен, любим и ни от кого не зависим.
Пол камеры был устлан клочьями старой соломы, поэтому, приземлившись на все четыре точки, молодой человек не получил, сколь — нибудь серьёзных, увечий. Поднявшись с карачек, Смирнов отряхнулся и огляделся вокруг себя. В застенке было сумрачно. Свет поступал только из маленького, тоже зарешеченного оконца, находящегося под самым потолком. В углу темницы кто — то завозился. Послышалось старческое кряхтение:
— Ну, здравствуй, мил человек. А я, ведь, тебя предупреждала — не связывайся одновременно и с грешниками, и с праведниками.
— А, бабушка… И вас опять изловили. На этот — то раз за что?
— Повелась я внучёк на лалы самопальные, которые один молодец мне притаранил. Вместе с каменьями он и псов господних на «хвосте» притащил. Те взяли меня, как дурочку молоденькую. Им теперь ничего и доказывать не надо. Колдовством произвела драгоценный камень. И точка. Запалят костерок — и поминай, как звали.
Антон почувствовал, что краснеет. Ему стало стыдно, что из — за его дерзкого поступка пострадал, пускай греховный, но всё — таки пожилой человек.
— Бабушка, прости меня. Я не ожидал, что всё так получится. Как говорится: благими пожеланиями устлана дорога в ад. Видишь и до меня инквизиторы добрались.
— Что ты меня всё бабушка, да бабушка… — старуха закашлялась, — зови меня тётка Фрея, хорошее колдовское имя. Или ты, может, хочешь, чтобы я превратилась в молодую ведьму любви Амарету. Тогда нам с тобой совсем нескучно будет.
Старая ворожея хрипло рассмеялась.
— Нет, нет! Не надо! — Парня, аж, передёрнуло от омерзения, когда он вспомнил сцену в поместье Гоц — Ульриха.
Старуха прекратила смеяться так же резко, как и начала. Несколько минут оба молчали.
— Как же ты теперь будешь, тётушка Фрея, отсюда выбираться? — осторожно спросил Антон.
— А, так же как и всегда, — беззаботно откликнулась старушенция, — как поведут на допрос, всех одурманю, да сбегу. Правда, теперь придётся искать новое место жительство. Ну, так, глухих мест на земле хватает. Съезжу к матушке Холле — это наша главная ведьма. Та мне место и укажет.
— А можно мне сбежать вместе с тобой? — ещё осторожней «закинул удочку» Смирнов.
— Нет, — категорически ответила колдунья, — во — первых, маловероятно, что нас одновременно поведут на дознание. Во — вторых, я то что? Обыкновенная, рядовая ведьма, коих вокруг пруд пруди. А ты — человек заметный. Тебя тут же начнут искать десятки, а то и сотни, человек по всей стране. Даже если скроешься там, откуда пришёл, то путь обратно тебе «заказан». А тут у тебя любовь. Да и землицу, какую — никакую, тебе обещали. Так, что, послушай опытную женщину — лучше тебе дождаться графа и с ним всё порешать. Граф, в принципе, добрый мужик. Если сможет — поможет. Да и дочку свою любит — не захочет её огорчать.
