Кафе смерти полностью

И было еще одно: по вечерам они садились в вагон метро и ехали на детскую площадку. Площадка как площадка, качели, горка с занозами, паутинка и две деревянные фигуры: Русалочка и Дед Мороз. Может быть, Русалочка – дочка Деда Мороза? – предположила мама, когда они первый раз приехали. На площадку спускались сумерки, Ри все время хотелось снять их с лица, как паутинку. Она залезала на турник, мама садилась на дальнюю лавочку и смотрела на подъезд дома напротив. Бывало, они срывались и убегали, мама говорила: Русалочка ожила. Ри хохотала, но не оглядывалась, вдруг она и правда гонится за ними, оставляя за собой следы из щепок. Бывало – подходили к подъезду и стояли у домофона, бывало – сидели на площадке допоздна, наблюдая, как в доме напротив загорается желтый свет в окнах.

Через неделю они поехали назад. Папа к их приезду домой не вернулся, да и вообще больше не возвращался.

Ри свесилась из окна. На площадку пришло семейство: высокая и вся какая-то круглая женщина в дубленке, круглый мопс и двое таких же круглых детей – кажется, оба мальчики. Один тут же побежал к Русалочке, по фигуре прошла трещина, зато теперь можно легко залезть наверх, поставив в провал ногу, – что тут же и сделал мальчик, оглядываясь на второго, бежавшего к качелям. Ри хотела крикнуть им, что Русалочка оживает, но тут по комнате прошел сквозняк, и дверь позади с шумом захлопнулась.

– Ну что, – Марина села на кровать и похлопала по покрывалу рядом с собой, – поговорим?

Какое-то время Ри увиливала, переводила тему, застревала взглядом в стене, окне, Марининых волосах, но все равно столкнулась с прямым вопросом.

– Ты собираешься домой?

Или это было: когда ты собираешься домой? Может, зачем? Домой ли?

– Куда?

– Домой. К Карине, к себе домой. Она хоть знает, что ты здесь?

– Да. – Гласная растянулась и провалилась в шепот, как в молоко.

– Позвонишь ей?

– Я не могу. – Ри машинально тронула телефон. – Не хочу.

– Почему?

Ри открыла рот. В ушах снова зашумело, внутри что-то подпрыгнуло, перевернулось. Сейчас, сказать ей все сейчас?

– Она… – (Ну же, сейчас?) – Мы поссорились.

– Сильно? – Марина сняла очки. – Она точно знает, где ты?

Ри кивнула.

– Так, – Марина повторила это еще несколько раз. – Но ты не можешь остаться тут. Понимаешь? – (Кивнула.) – Давай я сама ей позвоню? – Голос стал мягче, нежнее, почти как мамин.

Рука Марины подрагивала, Ри положила в нее телефон. Пальцами на секунду коснулась ладони, теплая. Марина ушла в коридор, а Ри так и осталась сидеть в комнате. Часы делали долгие паузы между громкими секундами, что-то зашуршало, то ли под полом, то ли снова в ушах. Ри положила руку на грудь. Сквозь шум прозвучал Маринин голос:

– Возьми. – Протянула телефон. – Не бойся.

Ри медленно поднесла его к уху.

– Я ничего не сказала. – Ри кивнула маминому голосу и сбросила звонок.

Марина сказала, что отвезет ее домой после Нового года. Ри заметила: Маринины глаза, и без того потухшие, стали как будто еще мертвее. Вспомнила детскую сказку, в которой бледная героиня монотонно отвечала: что воля, что неволя – на все, что ей предлагали. Только когда Ри показала ей конверт с адресом (письмо вытащила, сказала, что не было внутри ничего) – она дрогнула, головой повела, взяла конверт в руки, обтрепавшийся, весь в каких-то коричневых пятнах, отправленный из Москвы к ним домой, к маме, за год до рождения Ри. Сколько раз она читала это письмо? И мама в этих строчках появлялась перед ней новая, чистая, мама-ровесница. Адресовано оно было Каринке-Маринке, а подписано Маринкой-Каринкой.

На конверте и замяли тему. Она сначала положила его к себе на стол, а потом выбросила – Ри увидела скомканную бумажку в мусорке, забрала, распрямила, положила аккуратно обратно во внутренний карман сумки.

Через пару дней у нее рядом с кроватью появился ключ от квартиры. Еще через неделю в гости зашла гримерша и рассказала, как нашла Ри скрюченной под одеялом, дрожащей и что-то бормочущей.

– Ты все просила, только не вызывай врача, не вызывай врача. – Она громко отхлебнула чай. – А я что, я сама живу с тремя соседками на пятьсот рублей уже месяц.

– Ну так как ты Марину-то нашла?

– Не помнишь ничего?

Ри покачала головой.

– Я к тебе подсела, от тебя аж пар идет, вся горишь. Говорю, нужен врач, а ты мне на ящик рукой показываешь. Я думала, там деньги у тебя; может, думала, частного тебе вызвать, а там конверт. Ты мычишь, на него показываешь, ну я и пошла.

– Письмо прочитала, небось.

– Да ты что!

– Не ври, чего уж там.

Гримерша улыбнулась, и Ри в первый раз увидела две ямочки у нее на щеках – будто кто-то легонько пальцем надавил на розовую глину.