Кафе смерти полностью

От тебя пахнет собакой, – мама шмыгает и по-детски вытирает нос рукавом.

Вот это нюх! Мы медленно идем по улице, вокруг все течет, дорога, деревья, небо, воздух такой апрельский, цитрусовый, и воробьиный куст снова ожил.

Мама останавливается у куста.

Марин, мне сегодня приснилось, что все получится. И я, знаешь, образок поставила в угол у себя над кроватью. Ты тоже поставь. Чтобы наверняка. Сует мне в руки что-то твердое, завернутое в тряпочку. Не открывай, дома откроешь. Я улыбаюсь и опускаю подбородок в шарф.

Дома Жужка долго обнюхивала иконку у меня в руках, а потом лизнула ее большим своим собачьим языком.

〈…〉

– Ты ей либо пишешь, либо нет, Марина, ну хватит уже, год прошел! – Я вздрогнула от Славочкиного голоса.

– Ну сейчас-то зачем, все прошло уже…

– Не пиши тогда.

– Или наоборот, теперь можно все сказать, она не будет волноваться.

– Тогда напиши!

Мы шли по лесу в ближайшее СНТ за продуктами. Летнюю школу этого года Славочка делал сам, я приехала на последнюю смену послушать лекции. Жужка то прыгала где-то впереди, то подбегала к нам, носилась вокруг Славочки, отбивая себе бока хвостом, и снова убегала вперед. Мне не нравилось, что она так быстро его признала. Студенты спрашивали у Славочки, как зовут его собаку, и мне приходилось сдерживать себя, чтобы не набрасываться на них с криком, что это моя собака, моя собака, МОЯ собака.

– Ты бы лучше подумала, как будешь возвращаться. – Он нагнулся, поднял шишку с земли и бросил ее Жужке в лес.

– В смысле?

– Марин, тебе нужны публикации, тебе нужно вернуться к…

– Не говори этого…

– …диссертации. Ты же такая умненькая, Марина, такая умненькая девочка.

Деревья как будто стали выше. Я умненькая девочка. Жужка, – я крикнула в сторону леса, – Жужка! Жужка! Собака выпрыгнула из кустов, глянула на меня и подбежала к Славочке.

Лиза, привет! Я завела собаку, но она меня не любит.

Мама решила с нового года вернуться на работу. Я огляделась – мамина кухня, мамин запах, капли жира на кафеле над плитой, линолеум в углу у раковины отходит, холодильник весь в магнитах, засохшие прошлогодние веточки вербы на столе. Мам, зачем? Она сказала, что теперь все может вернуться на свои места. Мам, а ты не хочешь теперь, ну, не знаю, научиться кататься на лыжах? Поехать на море? Не хочешь чего-то другого? Мама подошла к плите, сняла крышку с кастрюли и помешала суп. Я глубоко вдохнула. Мне так нравилось в детстве сидеть над кастрюлей с картофелем, чувствовать, как горячий пар проходит вглубь меня, покалывает ноздри, щеки, уши, я в маленьком горячем домике, и шум кухни доносится сквозь полотенца.

– Я хочу, чтобы все было точно так же.

〈…〉

Мама рассказала историю про тетю Галю, у которой заболело колено. Сначала ей стало сложно подниматься по лестнице. Потом она не смогла выйти из дома. В последний месяц, чтобы добраться до туалета, ей приходилось перелезать с матраса на газетку и, отталкиваясь руками, ползком продвигаться по коридору.

Мама говорила с улыбкой, как будто передавала чью-то сплетню, пока я чувствовала, как край табуретки вжимается мне в ногу.

Жужка осталась дома, мама от нее кашляет. Я ночевала с собакой на выходных, а в будни по утрам и по вечерам приходила кормить. От мамы до меня – пятнадцать минут, несколько лет назад я сняла квартиру на соседней улице и так и не переехала. Идти холодно, этой зимой снега много, будто кто-то забыл выключить, все идет и идет. Раньше мне нравилось заставать на улице тот самый момент, когда ранним утром выключают фонари, – всегда представлялся какой-то человек в грязном комбинезоне, который перед окончанием смены щелкает переключателем. Иногда про них забывали и фонари так и стояли желтыми клювами кверху весь день. Жужка не любит гулять зимой, у подъезда она мнется под козырьком и поглядывает на меня снизу вверх виноватыми круглыми глазами.

Я вздохнула. Ну давай, собака. Жужка сделала несколько шажочков боком по снегу, снова села и с голосом выдохнула – будто уставший человек. Я нагнулась к ней и подняла на руки. Жужка задергала лапами, пытаясь повернуться ко мне мордой, стянуть с меня шапку и облизать все, до чего она дотягивалась. Мы прошли вместе до ближайшего куста, я расчистила ботинком кусочек земли от снега и посадила собаку. Жужка начала недовольно крутиться.

Ладно, жужелица, готова?

У собаки теперь целая квартира, которую я снимаю ей за сорок тысяч. Мама каждый раз спрашивает одно и то же, то ли специально, то ли и правда забывая о Жужке.

– Зачем тебе снимать квартиру? – Лежит на диване, положив на глаз смоченную в воде тряпочку. Очередная побочка – задело тройничный нерв, теперь к вечеру начинает простреливать от зубов до глаза.

– Ну как зачем – Жужка.

Мама мычит, а я продолжаю: