Меч у горла показался мне очень даже реальным. Да и вообще происходящее всё меньше напоминало кошмар. Разве может присниться так чётко?
Да и страха я не ощущал. А это был очень тревожный звоночек.
Говорят, что в кошмарных снах пугаются даже люди бесстрашные, потому что механизм воздействия сновидения на мозг — ирреален.
Просыпаются детские страхи, из подсознания лезет всякая муть: кровавые мертвецы, гоблины или Ктулху из розовой невинной юности, осенённой Лавкрафтом и «Варкрафтом».
А я прямо-таки облегчение ощутил, когда меч ткнулся в шею, и кожа натянулась, сопротивляясь холодной железяке.
У меня в бою всегда так. Поначалу вроде мандраж, а потом звяк в башке — и я уже весь как стёклышко.
Мог бы руку поднять — засадил бы сейчас этому «воину» в немытую челюсть!
Но правая рука двигалась еле-еле, а левая — вовсе не поднималась, скованная болью где-то под мышкой. Хотя я могу врезать и с правой, и с левой почти с одинаковой силой.
Мог.
Но сейчас только смотрел в чёрные узковатые глаза воина и думал, как бы промежду прочим: «А интересно, вот убьют меня здесь и что? Я умру и проснусь? Или останусь зрителем, и „Дерсу Узала“ будут показывать уже без моего участия?».
Не дождавшись ответа, воин оскалился, замахнулся.
Я смотрел на него с интересом исследователя. Хотелось понять уже: проснусь сейчас или нет?
Воин подался вперёд. Меч дёрнулся, описывая дугу. И тут же раздался странный глухой стук — с таким нож с размаху втыкается в баранью тушу!
Майа завизжала, а размахнувшийся, чтобы зарубить меня, воин рухнул со всего маху на земляной пол. В спине у него торчала рукоять ножа. Массивная, костяная, обмотанная полосками кожи. А меч отлетел и воткнулся в деревянный настил лежанки в паре сантиметров от моего бока.
Кто-то коротко вскрикнул, и я поднял глаза.
Второй воин корчился на полу, захлёбываясь кровью. А два мужика в лёгких кожаных доспехах помогали ему побыстрее залезть в лодку к Харону. Прямо-таки пихали его туда — один коротким копьём, а второй мечом.
Майа перестала кричать. Она смотрела на пришельцев с такой ясной улыбкой, как будто они сейчас старушку через дорогу переводили. И как только воин на полу перестал дрыгать ногами, кинулась к ним с объятьями:
— Сыночки мои! — Она повисла на шее у того, что был старше и плечистее. — Ойгон! Темир! — Обняла второго, помоложе. — Думала погибли! Сгинули! А где Кай?
— Эрген до последнего защищал долину Эрлу, — пояснил старший, Ойгон. — Кай или погиб, или ушёл вместе с ним за Огненный перевал. Мы тоже следом пойдём. На перевал. Прощаться пришли.
— Живы, жи-вы! — нараспев повторяла Майа, всплёскивая руками.
— А это кто? — спросил Ойгон, кивая на меня. — Кто ты, парень?
Он наклонился к нарам, на которых я лежал, выдернул меч убитого наймана. Попробовал рассмотреть, хорошее ли досталось оружие, но не сумел — в аиле вдруг резко стало темно.
«Так быстро темнеет только в горах! — осенило меня. — Рядом горы!»
— Не спрашивай его, сынок, — грустно сказала Майа. — Он потерял душу. Не говорит по-нашему, только бормочет что-то своё. Шаманка сказала — с нижними духами беседы ведёт.
Майа оглянулась, ища подтверждения у старухи, но той в аиле уже не было.
У меня глаза округлились, как хитро бабка слиняла. Была — и нету, как испарилась. Вот же шустрая!
Ну и бритый предатель тоже удрал под шумок.
— А если он враг нам? — спросил Ойгон, вглядываясь в моё лицо.
— Кама сказала, что на нём нет крови воинов нашего рода, — отозвалась Майа. — Может, он из волков или из воинов горных племён? А может, вообще не из красной кости? Вдруг он оказался в долине случайно? Не смог себя защитить?
— Или слишком мал ещё, чтобы убивать, — подытожил Ойгон и попросил: — Разожги огонь, мама.
Огонь разгорелся быстро, но света добавил немного. Ойгон поднёс к очагу трофейный меч, поцокал языком, оценивая качество стали.
Синеватая, чистая, она казалась здесь странной. Шалаш из дерьма и палок, и вдруг — такое оружие. Совсем режиссёры книжек по истории не читают.
— Смотри-ка, — сказал старший брат младшему, водя пальцем по навершию меча. — Видишь знак змеи? Злой меч, вайгальскими магами закалён. Придётся Эрлику белок послать в дар, чтобы откупить.
Темир оценил его трофей, вздохнул с завистью — меч второго врага оказался похуже.
Закончив рассматривать трофейное оружие, Ойгон кивнул брату на тела найманов, и они за ноги потащили убитых на улицу.
Там их ждали. Послышался тихий разговор: сплошь низкие мужские голоса. Потом я уловил знакомый тенорок бритого — суетливый, испуганный. А после — короткий вскрик, и что-то тяжело ударилось в стенку аила.
Похоже, братья вернулись не одни, а с отрядом. И перерезали всех чужаков-найманов, а заодно и своих предателей.
— Чего натворили-то, гуси безголовые! — раздался в дверях грозный голос шаманки. — Вы-то уйдёте за перевал, а воины терия Вердена снова вернутся в деревню! Вырежут в отместку детей и женщин! Уносите трупы, бросьте в ущелье! Кровь засыпайте песком, чтобы никто не знал, где они сгинули!
Она вошла в аил с кожаным мешком и стала сыпать на пол песок.
