Старый мистер Натуик, приехав в молодости из Кента, днем работал, а ночью учился и со временем получил место бухгалтера в Бугилбарском поместье. У хозяев он всегда был на хорошем счету, хотел, чтобы сын пошел по его стопам, и обучал его бухгалтерии, но Ройял не собирался работать на сквоттеров-толстосумов: у него были свои планы.
Когда он женился на Элле Макуэртер (никто, в том числе и она сама, не понимал почему, а Ройял объяснений не давал – да и с чего бы?), они переехали в Джаггераву и купили тамошний универмаг. Дела в нем шли плохо, а при Ройяле пошли еще хуже, потому что он мыслил гораздо шире, чем его покупатели.
Супруги перебрались в Фулбрук, где Ройял устроился бухгалтером на скотоводческую ферму. Она переживала за него, но не за себя – она-то никогда высоко не метила. Проработала несколько лет официанткой в кафе «Дикси» на Хай-стрит, да еще уборщицей подрабатывала. Раньше она не знала, что такое ненависть, теперь возненавидела мух, садившихся на сахар и на бутылки с томатным соусом.
По выходным муж приезжал к ней, и они лежали в ее комнате наверху, слушая, как гремит кровельное железо и трещит рассыхающаяся вагонка. Он жаловался на ее «мокрые поцелуи», и она удивлялась этому, боясь, наоборот, показаться ему суховатой.
Годы в «Дикси» и впрямь высушили ее: кожа шелушилась, несмотря ни на какие лосьоны. Если уж родилась дурнушкой, то и стараться не стоит, зато ее накопления росли с каждым днем, и заглядывать в сберкнижку было ее любимым занятием.
А вот Ройял, наоборот, прибавлял в весе, и на работе его очень ценили. Когда молодым леди из поместья не хватало партнеров для тенниса, приглашали бухгалтера, даже на бал как-то раз пригласили. Он хорошо зарабатывал и тоже откладывал, хотя и не скупердяйничал, как она – любил хорошие сигары, к примеру, и хорошо одевался.
Иногда хозяева подвозили его в город. Молодые леди – когда выбирались в кино «Эмпориум», мистер Филип – когда ехал посидеть в баре. Ройял всегда дожидался, когда они уедут, и лишь потом заходил: не хотел показывать им жену, которая, как они наверняка слышали, разносит жесткие, как подошва, стейки и слипшуюся жареную картошку.
Им еще долго пришлось бы работать, чтобы скопить приличную сумму, но тут умер старый мистер Натуик. Он, как оказалось, тоже был бережливым и оставил им неплохое наследство. Получив это известие, Ройял выпил с мистером Филипом в «Империале» и ушел, чтобы провести ночь с женой, а рано утром поехать на похороны отца.
Они лежали в ее душной комнатушке и говорили о будущем. Никогда еще она не испытывала такого радостного волнения. Ройял хотел открыть гастроном в одном из богатых сиднейских пригородов. «Заинтересовать их разными деликатесами, воззвать к их воображению, а не только к желудку».
Она соглашалась, конечно, но не так горячо, как следовало бы – ей, наверно, самой не хватало воображения. Ее лихорадило просто так, без всяких причин.
– И ребеночка заведем, – произнесла она неожиданно для себя.
– Чего?
– Мы могли бы завести ребенка, – прошелестела она.
– Даже двух, почему бы и нет, но сначала надо жизнь наладить как следует. – Он ткнул ее в бок. – А еще практичной считаешься!
Она согласилась, что сейчас это было бы глупо, и Ройял заснул. Ей хотелось погладить его нос, едва различимый при заоконном свете. Или поцеловать его, хотя это и непрактично. Или взять да и откусить.
Ей стало так стыдно, что она слезла с кровати, подошла к умывальнику и выпила пару таблеток аспирина, чтобы заснуть покрепче.
Всю их совместную жизнь она словно заглаживала вину и за свою непроходимую глупость, и за мысли, которые порой приходили ей в голову. Откуда они только брались у нее при явной нехватке воображения – не иначе как подсказывал кто.
В последние годы, когда Ройял нажил себе грыжу, артрит и больное сердце, ей стало легче. Ей, к счастью, хватало сил усаживать его в кресло, укладывать в постель, лечить ему пролежни, подкладывать судно. Но и в Сарсапарилле, когда он еще был здоров, она находила способы как-то это загладить. Он, конечно, ни о чем не догадывался – она это делала больше для собственного успокоения.
Магазин в Сарсапарилле приносил им хоть и не бешеные, но вполне приличные деньги, однако местные жители упорно отказывались признавать Ройяла существом высшего порядка. Отчасти, возможно, и по ее вине: как-то, не смея сознаться в этом ему, она показала паре своих мнимых подруг фотографию дома в Кенте и рассказала про одну из тетушек, мисс Этель Натуик, приехавшую вместе с братом в Новый Южный Уэльс. Она получила место в резиденции губернатора, но ей там не понравилось, и она вернулась назад, хотя супруга губернатора не желала с ней расставаться. Она знала, что люди смеются над Ройялом, над его тетушкой и над домом – в Сарсапарилле все обо всем знают – и страдала из-за того, что стала причиной этих насмешек.
