Симпсоны держались за руки, переливая свою легкую иронию через них. Пару раз Айви взглядывала на Чарльза, ничего не выдавая, как она думала, хотя с этими зеркалами кто знает. Ее удивляло, что Чарльз согласился ехать с незнакомыми американцами в Агридженто после такой дурной ночи. Потом взглянула еще раз – проверить, он ли всадил меч ей в живот. Сон так пугал ее, что она всячески старалась его забыть.
– Чарльз, Айви, вам там удобно? – спросил Кларк Шеклок. – Эти «фиаты», задние сиденья уж точно, придуманы для карликов с короткими ножками.
Симпсонам было вполне удобно, но на имена вместо «мистера» и «миссис» они перешли не раньше Леркара-Фридди.
По дороге Кларк показывал им достопримечательности, и Айви, заранее прочитавшая путеводитель, не могла отрицать, что рассказывает он в основном верно.
Порой от избытка энтузиазма он добавлял что-то вроде:
– Видите ту церковь наверху? Говорят, там перед последними выборами явилась Святая Дева, и христианским демократам это здорово помогло.
Симпсоны переглядывались, наслаждаясь этим. Они уже приготовились сообщить Кларку Шеклоку о своем собственном вероучении, да он и сам рано или поздно не преминул бы спросить. Во что верит миссис Шеклок, оставалось неясным. Айви полагала, что та либо дуется, либо просто не блещет умом.
Когда Имелда смотрела по сторонам, были видны ее довольно полные бледные щеки, когда же смотрела вперед, в поле зрения оказывались крепкая шея и шапка рыжеватых волос. Зато сидевший за рулем Кларк то и дело оборачивался назад. Айви испугалась бы, будь это ее муж, но водительское мастерство Шеклока принимала как должное и спокойно слушала рассказы о его путешествиях. Он повествовал о них столь подробно, что оставалось загадкой, зачем ему нужно ездить еще куда-то. Возможно, жена, так сосредоточенно любующаяся пейзажем, потом его просветит.
Пейзаж этим жарким утром был бесспорно прекрасным, обширным и пыльным. Люди и животные в нем почти не встречались, но об их присутствии говорило многое: стерня, скошенная правильными геометрическими фигурами, что предполагало некий обряд; аккуратный стог с вырезанным у основания ломтем; коровьи лепешки в оливковой роще; хибара на фоне неба. Хотя Айви и держала за руку Чарльза, который чисто по-мужски выспрашивал мистера Шеклока о каких-то статистических данных, на что тот отвечал без запинки, пролетающий мимо ландшафт, казалось, существовал для нее одной. Она ни за что не созналась бы Чарльзу, что такого рода опыт ему испытать не дано. К счастью, эта тема вряд ли могла всплыть в разговоре, но если бы и всплыла, Айви наверняка стала бы отрицать свою причастность к любой из форм левитации. Чарльз, погруженный в прагматичный диалог с мистером Шеклоком, не замечал, как струятся по ветру ее волосы, как цепляется юбка за ветви, как рванула она ржавый засов – только ногти на миг побелели, – чтобы заглянуть в темный амбар, притаившийся в кустах у дороги.
Только миссис Шеклок нарушала чувство единоличного обладания. Крепкая складчатая шея вкупе с крупным, но нисколько не дряблым бюстом совершали поклоны вправо и влево, пока «фиат» нес их через очередной перевал. Поймет ли Айви когда-нибудь, что Имелда за человек? Она не думала, что активно ее невзлюбит, не любить не в ее характере (ненависть к отцу истощила в ней запас нелюбви), но вдруг представила распростертое в траве белое тело Имелды со всеми ее подбородками и, что еще тревожнее, с темным пучком между ног.
Чувство вины побудило Айви сместиться на край сиденья.
– Я бесконечно благодарна вам, миссис Шеклок, что вы нас уговорили поехать. Это просто фантастика!
Теперь уже встревожилась миссис Шеклок, вынужденная что-то ответить.
– Да, – выговорила она малопривычными губами, – такой простор, правда? – И устыдилась собственной невыразительности.
Кларк Шеклок как раз в этот момент обернулся и, между статистическими данными, подмигнул.
– Не говорите только, Айви, что вы романтик! – Его загар и веселость не предполагали обвинения или насмешки, хотя всё могло быть.
Он задержал на ней взгляд достаточно долго, чтобы напомнить, что ее считают дурнушкой. Но он, кажется, не заметил этого благодаря золотым искрам в ее волосах и форме, в которую сложился ее маленький рот.
Она снова пересела поглубже, только теперь вспомнив, что держит за руку Чарльза.
Вскоре, в Леркара-Фридди, Айви стала называть Шеклоков по именам.
Миссис Шеклок – второстепенные решения, видимо, принимала она, – сказала, что можно остановиться и здесь. В недостроенном бетонном ресторане, куда ее муж подъехал среди куч щебенки, грохотал о своем музыкальный автомат. Пройдя сквозь занавеску из засиженных мухами пластиковых полосок, Айви спросила:
– Как по-вашему, Имелда, в здешний
