Я поняла, что он произнес что-то очень глубокомысленное, и затаила дыхание. Хироюки многозначительно хмыкнул:
— Вот так философия…
— Это приходит после пятидесяти лет совместной жизни, — хихикнул дедуля.
— Стать одинаковыми — значит быть одним целым и душой и телом? — уточнила я, на что бабуля задумчиво приложила ладонь к щеке.
— Сложно объяснить. Как бы сказать? Ну, странное дело, в какой-то момент я стала удивляться, что мы не связаны кровным родством.
Хироюки заметил:
— Вот настолько похожи!
Бабуля склонила голову:
— Нет, быть похожими внешне — это нормально. Я думаю: неужели мы и правда не кровные родственники? До сих пор удивляюсь, что мы не двоюродные или троюродные брат и сестра. Не верится, что у нас с ним нет никакого родства. Потому что уз крепче у меня нет ни с кем. Даже тело мы будто делим одно на двоих.
— Ого! Поразительно! Изменились даже на уровне генов!
Хироюки громко рассмеялся. Но я не смогла поддержать его, потому что в груди словно кольнуло.
Красная нить. Это не что-то, что соединяет один мизинец с другим, это кровь, которая течет в нас. Не что-то, что предопределено заранее, а схождение множества нитей в одну благодаря стечению обстоятельств. Наверное, поэтому каждый человек продолжает искать того единственного.
Я посмотрела на моего милого Хироюки. Я не знала, каким он будет спустя пятьдесят лет.
Но сейчас я мечтала провести все эти годы с ним.
Мне вдруг показалось, что нет ничего важнее этого момента: тот, кого я загадала, стоит рядом и улыбается.
Потому что такие моменты создают
Хироюки посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Я почувствовала, как ускорило свой бег сердце. Все хорошо, у меня точно есть талант любить. «Этого достаточно», — кивнула я самой себе. Пожалуй, это и есть счастье.
Даже если не судьба, даже если не навсегда, даже если мы не дали клятв.
Доброе утро, птичка, сегодня снова хорошая погода. Тоже пришла поесть?
Завтрак в кафе при отеле не совсем нам подходит, но иногда можно себе позволить. Напротив меня с удовольствием уплетает яичницу с беконом Синъитиро. Мой муж.
Представляешь? Мы уже пятьдесят лет женаты.
Вчера в зоопарке «Таронга» девушка, которая недавно вышла замуж, сказала: «Вы наверняка связаны красной нитью судьбы, раз вместе уже пятьдесят лет». Ох, пятьдесят лет! Меня это сильно взволновало. Поразительно. Если подумать, когда мы только поженились, то в свадебное путешествие отправились в Атами, и то всего на один день, потому что Синъитиро был очень занят на работе. Только теперь мы впервые выбрались за границу вместе. Поздравив нас с золотой свадьбой, наша дочь подарила нам путевку в Сидней. Да, счастью моему не было предела.
Небеса послали нам единственную дочь. Мы назвали ее Хироко. Это имя пишется иероглифами «поиск» и «ребенок», но в детском саду она записывала свое имя катаканой[6] горизонтально, и знак «ро» был настолько маленьким, что казалось, будто написано «Пико», поэтому все стали называть ее просто Пи. Мило, правда? Словно маленькую птичку. Теперь я тоже зову ее так.
На самом деле я хотела много детей, но, похоже, аист, ответственный за нашу семью, постоянно плутал. Когда я уже отчаялась, в дверь наконец постучали, и я познакомилась с моей Пи. Мне тогда было тридцать шесть. Ей сейчас как раз столько же. У меня появляется такое странное чувство, когда я думаю о том, что она в том же возрасте, в каком была я тогда. Интересно, если бы Пи встретилась со мной тридцатишестилетней, о чем бы мы говорили? Может быть, мы бы даже стали подругами. Пока она росла, я столько раз думала, что люблю ее не только как дочь, но и как человека.
Пи хотела подарить нам путевку за границу на золотую годовщину, поэтому десять лет откладывала деньги. Это так трогательно. Ее подруга детства Ацу два года назад праздновала здесь свадьбу. Пи присутствовала на ней и даже успела посмотреть кое-какие достопримечательности, и ей так понравилось, что она сказала: если куда и ехать, то в Сидней. Тогда она работала на швейном производстве, но, похоже, уже в то время начала задумываться о собственном деле. И сейчас она открыла свой магазин нижнего белья. Это очень важно для нее.
Ах да, ее магазин находится на набережной, а если чуть прогуляться и перейти мост, на другом берегу есть уютная кофейня «Марбл». Там работает молодой человек по имени Ватару. Иногда я представляла, что будь у меня сын, он вышел бы таким, как Ватару, поэтому мы часто разговаривали с ним о всяком и даже успели подружиться.
Кстати, не так давно, когда я заходила в «Марбл», Ватару спросил меня: «А вы знаете, что такое осенняя сакура?» Разве не космеи называют осенней сакурой? «Осенняя сакура — это космея». Так я ему сказала, но, хоть он и сделал вид, что все понял, по лицу я догадалась, что это совершенно не так. Он сказал, что один из гостей написал на бумажке, что обычно вешают на танабата[7], такое желание: «Осенняя сакура» — и повесил на рождественскую елку в кафе. Посмотрев на выражение лица Ватару, я сразу все поняла. Этой гостьей была девушка, которая ему нравилась.
