— Риса, извини, подожди меня здесь пятнадцать… Нет, даже десять минут.
Я вылетела из «Марбл». Вспомнила, что на другом берегу, в нескольких шагах от станции, есть магазинчик нижнего белья. Я на всех парах понеслась туда.
Я бы не влюбилась в женатого мужчину.
Не стеснялась бы пояса для чулок.
И я бы не подбирала какие-то четыре вещицы на свадьбу.
Но.
Риса бы так сделала. Она бы сделала.
Я добежала до торгового центра и зашла в магазинчик на цокольном этаже.
В небольшом тускло освещенном помещении в одиночестве сидела сотрудница с волнистыми волосами. Я искала не пояс для чулок, а трусики. И похоже, все были в одном экземпляре.
Темно-синие, светло-синие. Красивые, но не то. Мне нужно было другое.
Нашла! Голубые. Правда, на них был узор в виде капель и очень много кружев… Нет, не подходит.
Неожиданно я увидела на витрине у кассы трусики с легким отливом.
— Извините, покажите вот эти, пожалуйста.
Сотрудница с улыбкой достала их из-под стекла.
— Они шелковые, очень приятно ощущаются на коже.
Я хотела качественные, с незамысловатым дизайном, чистого голубого цвета. То, что надо.
— Эм… Это подарок для близкой подруги, упакуйте, пожалуйста.
— Хорошо.
Укладывая белье в коробку, больше подходящую для праздничного торта, девушка сказала:
— Я очень рада. В этом изделии из нашего магазина я уверена больше всего.
Она закончила с упаковкой, положила коробку в фирменный пакет с логотипом и отдала мне.
— Вот, прошу вас. Название этой модели — «Мария».
Услышав имя, я затаила дыхание.
— Мария?..
— Да. Голубой — цвет Девы Марии. В монашеском одеянии матери Терезы тоже были прямые голубые линии. Белье вдохновлено тем самым цветом.
Как удачно! Я невольно улыбнулась, забирая пакет.
Это же мать всех матерей. Голубой вовсе не холодный цвет, Риса.
Когда я вбежала в «Марбл», Риса со скучающим видом смотрела в окно.
Я перевела дыхание и села напротив нее.
— Вот, что-то голубое из тех четырех вещиц, которое никто не увидит. Трусики. Тебе неловко от одной только мысли о поясе для чулок, но нижнее белье ты наденешь. Это подарок.
— Э-э… Ты сейчас ходила покупать белье?
— Да, ты недовольна?
И почему я звучала так важно? Мне было неловко. И все же Риса, хихикая, открыла пакет. Думаю, меня всегда радовала эта ее улыбка.
— Вау. Ты так редко совершаешь что-то спонтанное, Ясу.
Я хоть и сказала, что это нижнее белье, но Риса, не обращая внимания на взгляды окружающих, начала распаковывать его на месте. Когда она увидела трусики, то восторженно воскликнула: «Ух ты!» — и достала их.
— Красивые… Спасибо, вот и нашелся четвертый предмет.
Я подумала, что не стоит демонстрировать нижнее белье в таком месте, но, радуясь счастливому лицу Рисы, вместо замечания сказала:
— Дети такие упертые.
Держа трусики, Риса посмотрела на меня. Я продолжила:
— Непростые, милые, смешные, слабые, сильные — от них не оторваться. Но с другой стороны, они растут без нас и понимают многое лучше, чем мы можем себе представить. Они и правда с другой планеты.
Я посмотрела прямо в глаза Рисе, которая внимательно слушала меня.
— Поэтому я хочу, чтобы ты поняла. Желать чего-то — замечательно. Что плохого в том, чтобы хотеть стать матерью? Стань жадной женщиной. Любите с Хироюки друг друга. И пусть твоя беременность наступит, когда ты будешь в этом белье.
Крепко сжимая подарок, Риса что-то пробубнила. Рот искривился, глаза раскрылись шире — казалось, что она разозлилась. Я хорошо знала это ее выражение лица.
Она еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Риса, — окликнула я ее. Она посмотрела на меня.
— Поздравляю.
Когда я наконец смогла сказать это, Риса расплакалась.
Спустя неделю после свадебной церемонии мне пришла открытка из Сиднея, куда молодожены отправились в медовый месяц.
«Тут невероятно здорово и потрясающая погода. И небо такое же чистое, как на картинке!»
На лицевой стороне открытки было изображено кристально ясное голубое небо. Я прикрепила это небо к стене, чтобы не потерять его.
Мы договорились, что если разминемся, то встретимся перед вольером с жирафами. Несмотря на это и на то, что мы почти все время ходили вместе, я все-таки потеряла Хироюки из виду и уже пятнадцать минут смотрела на жирафа.
Зоопарк «Таронга» — самый большой зоопарк в Австралии. Я понятия не имею, насколько это много — двадцать один гектар, — но изучать такую огромную площадь одной мне не хотелось. В путеводителе было написано, что здесь содержится более трехсот сорока видов животных. Жираф, который находился у входа, был только четвертым. Даже простая прогулка по территории занимает целый день, поэтому если я вот так продолжу ждать, то мы не сможем взглянуть на остальных животных. Коала спит, а кенгуру и эму я еще не видела.
В декабре в Сиднее самый разгар лета — не такого жаркого, как в Токио, но с довольно ярким солнцем. Я натянула шляпу пониже и выпила минеральной воды.
