— Сначала хорошенько разогрей ее. Чтобы яйца зашипели, когда ты выльешь их туда. Достаточно добавить одну щепотку соли. Немного масла, но лей не прямо на сковородку, а смочи в нем салфетку и протри ее. Переворачивать нужно чуть раньше. Я подожду, так что попробуй.
Я поставила телефон на край полки с посудой и сделала все, как говорил Тэруя. Эта сковородка оказалась легкой, и пользоваться ею было проще. Я даже не поверила, что получился такой красивый омлет. Яйца, которые расплывались по углам, было легко сформировать. Можно сказать, я сдала экзамен, пусть и не на сто процентов.
— Ну, получилось?
— Да.
Даже когда я перекладывала омлет на тарелку, сковородка все равно осталась гладкой и к ней ничего не прилипло.
— Какая хорошая сковородка! Круглая совсем никуда не годится.
— Да нет, круглая тоже неплохая. Она глубокая и увесистая, поэтому ей легко пользоваться. Она лучше всего подходит для жарки на раскаленном масле или приготовления острого тофу. В ней даже можно сделать пасту. Какой бы новой и удобной ни была квадратная, сковородка для омлета не подойдет для приготовления китайских блюд. У всего есть свое предназначение.
Свое предназначение. Я почувствовала, что эти слова как-то успокоили меня. Я даже стала ценить большую круглую сковородку, доставившую мне столько хлопот. Хорошо, что я поговорила с Тэруей. Я уже собиралась поблагодарить его, как он меня опередил:
— Ты хорошо постаралась! Ты прекрасная мама, вовсе не никчемная. Я люблю твою честность и искренность, Асами.
Дыра, зияющая в душе в последнее время, стала потихоньку затягиваться. Слова Тэруи убедили меня, что я на своем месте.
Я медленно проговорила:
— Пусть твои картины увидит много людей.
Понемногу я научусь справляться и с домашними делами. Слова почти сорвались с моих губ, но сегодня я решила оставить их при себе. Завтра, когда я встречусь с госпожой Соэдзимой в полосатой рубашке, я скажу ей: «Доброе утро».
Я не успела опомниться, как на кухне снова появился Такуми и спросил: «Можно я это съем?» Его круглая головка была на уровне моей талии. Ладошка моего сына, указывающая на неудавшиеся рулетики омлета, напоминала белую бабочку-капустницу, присевшую на цветок.
— Воспитательница, покажите руку.
Уговоры Моки немного смутили меня. Она таращилась на меня во все глаза. Утром, стоило ее маме уйти, Мока нетерпеливо подбежала ко мне.
— Дайте руку. Вот так.
Я широко расставила пальцы, и Мока сразу приуныла.
— Ногти больше не розовые?
Я с улыбкой ответила:
— Да, больше не крашу.
— Почему?
Потому что мне запретили.
Проглотив эти слова, я взяла Моку за руку.
— А давай почитаем книжку с картинками?
Мока кивнула, но у нее явно остались вопросы. «Почему?», повиснув в воздухе, так и продолжило преследовать меня.
Это произошло на той неделе во вторник.
На трехдневных выходных в сентябре состоялась встреча выпускников средней школы, и после нее я пошла на работу, забыв стереть лак с ногтей, которые накануне накрасила впервые за долгое время.
Окончив краткосрочные курсы, я устроилась в детский садик, и с того момента прошло уже полтора года.
Наверное, я дала слабину.
У нас не было запрета красить ногти. Однако это стало негласным правилом, и некоторые воспитатели не то что маникюр, даже макияж не делали.
Мои ногти были розовыми. Не такой уж и яркий цвет. Коротко подстриженные, на них не было ни наклеек, ни страз. В еду попасть ничего не могло, да и детей я бы не поцарапала.
Все в порядке. Сегодня схитрю, решила я.
Всю первую половину дня я старалась делать так, чтобы мои накрашенные ногти не попадались на глаза ни воспитателям, ни детям.
И вот настало время обеда. Когда я несла стаканчики с молоком, Мока вдруг воскликнула:
— Ух ты! Воспитательница Эна, у вас красивые руки!
Я наскоро попыталась спрятать ладони, но это было невозможно: я все еще держала поднос со стаканчиками. Удостоверившись, что никто из коллег не услышал, я с улыбкой прошептала: «Спасибо» — и поставила стаканчик на стол.
Сидящий рядом с Мокой Такуми с прической в форме шляпки грибочка гордо сказал:
— Моя мама тоже красит. В салоне, где на ногтях рисуют картинки.
Услышав разговор, сидящая напротив Руру тоже заинтересованно потянулась ко мне и взглянула на мои пальцы. Кончики косичек Руру едва не попали в молоко, поэтому я быстро убрала стакан.
— Вы тоже там красили, воспитательница?
Она схватила меня за руку. Теперь я точно не могла ничего скрыть.
— Нет, я красила сама, не в салоне.
— Вы умеете?
— Умею, это очень просто.
Я раздала стаканчики и отошла, сдержанно улыбаясь.
Перед уходом Мока робко подошла ко мне и тихо спросила:
— Воспитательница, можно будет завтра тоже посмотреть на ваши руки?
Я взглянула на смущенно смотрящую на меня Моку и едва не расчувствовалась. Надо было держаться.
— Хорошо, до завтра.
И на следующий день, и еще день после я приходила на работу с накрашенными ногтями.
— Зайдите в кабинет, — шепнула мне воспитательница Ясуко, когда я занималась уборкой после закрытия садика вечером пятницы. Под беспокойными и любопытными взглядами коллег я проследовала за ней.
