Это же лучше, чем низкая зарплата, издевательства старших коллег, жалобы от мам детей и невозможность даже накрасить ногти. В Австралии не так. Что именно там не так, я сейчас точно не знала, но была уверена, что по-другому. То, что запрещено здесь, наверняка я смогу делать там. К тому же я молодая, здоровая, открыта к общению и, наверное, найду там себе парня-австралийца. Подумаю о том, почему хочу жить в Австралии, когда уеду туда. Я освою английский, вернусь в Японию и найду работу, например, в иностранной компании. Было бы здорово заниматься переводом или закупками. Это все станет реальностью, если постараться.
Может, уволиться из детского сада?
И поехать в Австралию?
В середине октября я узнала от заведующей, что Мока уходит из детского сада.
Ее папу переводили по работе в другой филиал, поэтому они переезжали на следующей неделе.
— Воспитательница Эна, — окликнула меня мама Моки, когда забирала ее домой. Она впервые обратилась ко мне, хотя обычно была немногословна. — Спасибо, что заботились о Моке.
— Вы переезжаете?
— Да.
Пару секунд она как будто раздумывала, говорить или нет, но в итоге сказала:
— Знаете, Мока перестала грызть ногти. — Едва слышно усмехнувшись, она продолжила: — Раньше она сгрызала все ногти, иногда до крови… Было очень тяжело. В книжке по воспитанию я читала, что нельзя ругать или говорить: «Прекрати», ведь причина кроется в недостатке любви. Я думала, что сама во всем виновата, хотя так забочусь о ней…
Я молчала.
— Месяц назад Мока с таким восторгом рассказывала, какие чудесные у вас розовые ногти. Что она тоже хочет такие же красивые руки. Она сама решила, что больше не будет грызть ногти. Теперь они у нее полностью восстановились, хотя раньше отрастали с большим трудом.
Голос мамы Моки задрожал. У меня тоже на глаза навернулись слезы. Как же здорово! Мое желание исполнилось. Так же, как я вдохновлялась примером сестры, Мока полюбила мои розовые ногти — и перестала грызть свои.
— Спасибо вам, — женщина низко поклонилась.
Я растерянно обратилась к ней:
— Но мне показалось, что Мока расстроилась, когда я стерла лак.
— Нет. Мока сказала, что у вас красивые ногти, уже после того, как вы стерли его.
— Что?
— Ясуко вам не говорила?
Нет. Ничего. Я не ожидала услышать ее имя.
— Действительно, с самого начала причиной послужило то, что ей понравился цвет. Но после того как вы стерли лак, Ясуко всем сказала: «Руки воспитательницы Эны — руки рабочего человека. Если вы будете много смеяться, хорошо кушать и усердно трудиться, то у вас будут такие же красивые ногти, как у нее. Когда вы повзрослеете и захотите накрасить ногти, выбирайте розовый лак».
Ясуко так сказала?
От удивления я и слова вымолвить не могла. Мама Моки внимательно посмотрела на свои руки.
— Ногти — показатель здоровья. Раньше я никогда не обращала на них внимания. Представьте: я одна воспитываю ребенка, потому что муж очень занят на работе и практически не бывает дома… Я заметила, что он весь на нервах. Думаю, перед переездом у него получится немного побыть вместе с семьей. Я же постараюсь чаще улыбаться, чтобы ногти Моки стали здорового розового цвета.
Когда ее мама действительно улыбнулась, то я сразу заметила их сходство с Мокой.
— Мама! — послышался веселый голосок Моки, и я увидела, как она бежит к нам.
— Грустно расставаться, да?
Я вздрогнула, когда позади раздался голос Ясуко. Она сурово взглянула на меня — верно, лицо у меня было такое, будто я наткнулась на змею на дороге.
— Что вы так удивляетесь? Я хотела попрощаться и все это время стояла рядом, но не хотела мешать.
Ясуко почему-то смущенно отвела взгляд и посмотрела на идущих в сторону ворот Моку и ее маму.
Я только собралась заговорить, как Ясуко, словно оправдываясь, опередила меня:
— Я вовсе не собиралась заступаться за вас. Но… — Ясуко наконец посмотрела на меня. — Но вы и правда молодец.
Непривычно спокойный голос Ясуко сбил меня с толку. Возможно, она знала меня лучше, чем я сама. Наблюдая за мной, Ясуко твердо сказала:
— Честно говоря, я бы не стала ругать вас, если бы вы мне все рассказали. Лучше всё объяснить, чем отмалчиваться.
Она говорила, как всегда, строго, но без издевки. Я поняла, что изменилась не Ясуко, а мое восприятие.
— Я не знала, как сказать лучше. И подумала, что это бессмысленно, раз мама Руру рассердилась.
Ясуко вдруг посерьезнела, услышав мой ответ.
— Даже если сомневаетесь, не молчите. Со мной ведь тоже такое случалось. Когда мне было столько же, сколько и вам, я накрасила губы. Помада была не такой уж яркой, но, когда я обнимала ребенка, след от нее случайно остался на его рубашке. Это был мальчик. И его мама тогда создала мне большие проблемы.
— Неужели…
