— Да, это была моя вина. Поэтому я решила не краситься. Были, конечно, и мамы, которые считали, что косметика, наоборот, идет на пользу, делает меня более взрослой. У каждого свое мнение. Думаю, Мока наверняка перестала грызть ногти благодаря тому, что вы сделали маникюр. Но не всегда это приводит к столь же благоприятным последствиям, и я не уверена, что все родители поймут. У нас нет иного выхода, кроме как думать о том, что лучше для детей.
Я кивнула. На душе вдруг стало так спокойно.
В этом вся наша жизнь. Методом проб и ошибок мы продолжаем искать правильные ответы, не понимая до конца, действительно ли они верны. Дети каждый день становятся старше. И, общаясь с ними, я тоже расту.
— Это сложно. Очень тяжело… Но мне кажется, я наконец поняла, что имеют в виду, когда говорят о признании, — сказала я, на что Ясуко шутливо заметила:
— Ох, какая дерзость! Я всегда беспокоилась о вас, Эна, поэтому иногда могла быть чересчур строгой. Вы очень похожи на меня в молодости.
— Что?
Я резко отшатнулась.
— Как же вы меня не любите!
— Вовсе нет!
Мы посмеялись. Это произошло впервые, но на самом деле я давно хотела поговорить с Ясуко по душам.
«Да, я поняла», — подумала я.
Теперь я не уволюсь. Какое-то время поработаю здесь. Ведь я так счастлива. И оттого, что Мока захотела, чтобы ее руки были красивыми, и оттого, что ее мама так улыбалась, а воспитательница Ясуко стала как будто ближе. Я еще много всего хочу сделать для этого детского сада. Вот почему я здесь.
Вместе с Ясуко мы наблюдали за тем, как уходят мамы с детьми. До завтра, дорогие, еще повеселимся! Мока обернулась у самых ворот и помахала нам рукой.
— Знаешь, какие четыре вещи невеста должна надеть на свадьбу, чтобы брак удался? — спросила Риса, водя пальцем по краю чашки.
Раньше мы вдвоем ездили в «гастрономические туры», чтобы попробовать разную кухню, но сейчас она села на диету: в следующем месяце у нее свадьба. В декабре обычно не сезон, поэтому подготовка обошлась довольно дешево.
Мы давно не виделись, но она предложила встретиться не вечером за бутылочкой саке и не на обед, а в полдень — и попить чай. Риса привела меня в кафе «Марбл», что находилось на противоположном берегу от детского сада, где я работаю. До сегодняшнего дня я не знала, что оно прячется за вишневыми деревьями. Заведение оказалось чистым и светлым. На стенах висели картины художника-иллюзиониста, который не так давно стал популярным. Энергичный молодой бариста время от времени заботливо поглядывал на нас.
Я сделала глоток кофе с молоком и ответила Рисе:
— О четырех вещах знаю. Это же из «Матушки Гусыни»[4].
— Неужели? — удивилась Риса. Хотя она сама заговорила об этом.
Четыре вещи.
Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое. Считается, что если во время свадебной церемонии невеста наденет все это на себя, то брак будет счастливым. Традиция берет начало из песни матушки Гусыни. В самой песне было еще про шесть серебряных пенни в обуви, но вариаций у нее появилось много.
— Как это на тебя похоже, Ясу. Ну точно воспитательница. Есть, воспитательница Ясуко! — пошутила Риса, а я молча уставилась в окно.
Мы дружим со старшей школы.
И говорим обо всем.
У нас много общего.
Мы были похожи даже в том, что у нас обеих не было парней.
Когда нам исполнилось тридцать лет, на праздновании Рождества Риса сказала:
— Давай жить вместе, если мы обе и в шестьдесят будем одиноки.
Я со смехом ответила:
— Да уж, делать нечего.
Конечно, было бы чудесно, если бы мы обе нашли спутников жизни. Я понимаю, что это просто шутка, которую часто произносят одинокие девушки, и не стоит воспринимать ее так серьезно, чтобы называть обещанием. Но я почему-то думала, что это правда было бы здорово.
С того момента прошло шесть лет.
Два года назад в итальянском ресторанчике Риса сообщила, что она кое с кем встречается. Что они подумывают о свадьбе. В глубине души я чертыхнулась. Это в тридцать четыре года, в период второй свадебной волны!
Я вспомнила, как в старшей школе Риса предложила вместе принять участие в марафоне, в чем мы обе были не сильны. Как она упорно бежала до самого конца. Меня марафон не волновал, это явно не стало самым главным событием моей жизни. Но я хранила яркие воспоминания о том, каким человеком была Риса.
Когда я услышала от нее слово «свадьба», то в памяти сразу всплыл образ бегущей позади всех Рисы, и я смогла ответить только что-то вроде: «Это же хорошо». Все-таки радостная новость. Если я не улыбнусь, то и Рисе, и мне будет не по себе.
Однако стоило ей произнести: «Он сейчас разводится», как моя натянутая улыбка мгновенно сползла с лица.
Риса было продолжила со словами: «Но он стал жить с женой отдельно еще до того, как мы начали встречаться», как я резко перебила ее:
— Нет-нет, брось его. Это все просто слова, где сам развод? Тебе уже тридцать четыре, а творишь невесть что.
На это она внезапно сказала:
— Ясу, тебе не понять.
Я лишилась дара речи. Мне казалось, что я прекрасно понимаю Рису. И что она прекрасно понимает меня.
