Валлет по пояс высунулся из окна машины — слишком далеко, ему было не слышно, о чём говорят. Казимира, увлечённая молитвой, не заметила ни как Вегард шикнул на князя, ни как махнул ему, чтобы оставался в тачке. Валлет всё равно вышел, хлопнул дверцей и присоединился к ним.
— Чего тут интересного? — Он одёрнул камзол, поставил кулак на плечо Вегарда и хотел сказать что-то ещё, но его прервал детский плач. Почти вой, он заставил Казимиру зажать уши и опустить голову.
— Так, это херово, — буркнул Вегард и пошёл вслед за деревенщиной.
Валлет сплюнул, подумал секунду и тоже поплёлся в темноту.
Зазудело под ногтями, плеч будто коснулись влажные ладошки, и на коже остался липкий след. Не пот. Кровь. Кровь
— Ты тут собираешься топтаться? — раздался голос Клаудии.
Каз раздумывала меньше секунды — лакх, уж лучше зафери, чем карга.
Идиотов Казимира нагнала быстро, шла на звук грузных шагов князя. Толпу местных жителей они нашли в поле, люди стояли плотным кольцом, а перед ними — костёр и плачущая девочка. Плачущая не так, словно её наказали за провинность, не так, будто она потерялась в лесу. Плачущая, будто её связали по рукам и ногам, стегали ремнями и всем селом глядели.
Казимира споткнулась, когда рёв, рвущий детское горло, перерос в проклятия. Молитва запнулась.
Не пуская дальше Вегард поднял перед Валлетом руку. Каз замерла позади них, смотрела, как тени от костра искажали лица деревенских жителей, сжимала кулак, пока ладонь не онемела от впившихся в кожу ногтей. Нет, она не развернётся и не сбежит.
— Жди здесь. — Вегард склонил голову в сторону Валлета, а Каз вздрогнула, на секунду решив, что он прочитал её мысли. — Может напасть.
Княже хмурился, не сходил с места. Замер даже воздух — ни ветерка.
— Каз, присмотри за ним, — бросил Вегард и шагнул к костру.
Казимира вслушалась в проклятия и только теперь поняла, что рычал их уже не детский голос. Она прикрыла глаза, зажмурилась всего на секунду, но будто снова оказалась в том сарае.
Не успел Вегард втиснуться в толпу, как новый звук пресёк проклятия. Вскрик на злом, чужом языке. Молитва. Снова, но с силой, властью, уверенностью, слова будто воспарили над полем и людьми, ударились в небо, чтобы расколоть его молниями.
Казимира вздрогнула, Валлет усмехнулся. Руки он убрал в карманы брюк, смотрел на толпу, щурился, изгибал губы в гнусной ухмылке. Нервозность и опасность, повисшие в воздухе, его будто забавляли.
— Что смешного? — ощетинилась Казимира. Она тряхнула рукой, чтобы рукав упал до ладони и спрятал вставшие дыбом волоски.
— Эта реакция. — Валлет махнул в сторону костра. — Ну, девчонка с демоном в голове, и чего?
— По-вашему это обыденно?
— Ну да. — Он повёл плечами. — У нас из шахт каждый день кто-нибудь приносит зафери. Изнеженные вы тут, на юге. — Он сплюнул и прикусил указательный палец. — Лишнего вам не скажи, косо на вас не посмотри, перед зафери в штаны наваливаете.
Казимира смотрела только на толпу. Когда молитва заткнула демона, люди тоже притихли, но теперь снова зароптали. Если монах не справится… всё кончится кровавой баней, как тогда.
— Чего шахты-то винить в появлении зафери? — снисходительным тоном продолжил Валлет, но Каз показалось, что она прослушала какую-то из его реплик.
— Не шахты, — поправила она, — князей, которые приказывали копать глубже.
— Об этом я и говорю. — Валлет указал на Казимиру и закатил глаза. — Зафери жили здесь до нас, будут и после. Может, и до бункеров здесь шатались? Потом уснули, закопались, так же, как люди. Не шахтёры, так кто-нибудь другой разбудил бы их.
— Интересно, кто бы ещё влез так глубоко под коригранские горы?
— Ну…
— Ну-у, — передразнила Казимира и шагнула к костру, — ты пока придумывай ответ, а я пойду.
